?

Log in

No account? Create an account
Сыроежковый вождь
m_v_dmitrieva


У деревьев тоже есть своя одинокая красота. В мае, холодным вечером, когда солнце еще только обещает тепло, рвется куда-то душа, куда-то просится она, и страха не знает. 

Когда перестаешь думать о прошлом, когда понимаешь: ты просто гуляешь в парке, гуляешь в мае среди одиноких старых деревьев, тогда отступает страх. Липкий, слабоумный, приносящий вместе с бессонницей образы навязчивых идеологических распылений — застывшие рисунки, созданные тыквенным гномом: профиль старухи, борода Мефистофеля, нечеткое лицо удивленного загробным миром вождя мирового пролетариата.  Они проступают там, куда ты смотришь. Ты видишь эти бесконечные выпуклые глаза, носы и козлиные бородки на потолке и среди цветочных рулад, заверченных на дешевых бумажных обоях до того же потолка, в паутине лет. Не скостить этот срок.  

Деревья, как в веселой комедии про любовь, ею украшены и теплу покорны. О чем пишет пишущий? Он всегда говорит о любви. Помните короткое стихотворение Ходасевича с ласковым названием — «Пробочка»?

Пробочка над крепким йодом!

Как ты скоро перетлела!

Так вот и душа незримо

Жжет и разъедает тело. 

Read more...Collapse )

Нет, не найду сегодня пищи я...
m_v_dmitrieva

Нет, не найду сегодня пищи я для утешительной мечты: одни шарманщики, да нищие, да дождь — всё с той же высоты.  Так у Ходасевича сложилось, да и у меня сошлось.

После работы заехала в отдел рукописей РГБ — досмотреть альбомы с вырезками.  С утра, соскучившись по булгаковскому библиографическому проекту,  просматривала, начиная с первого выпуска (1972), сборники «Встречи с прошлым», подготовленные по материалам ЦГАЛИ СССР (ныне РГАЛИ).  Эх, судьба архива Достоевского... боролись за каторжную биографию Федора Михайловича, а ценность переплетенных «Братьев Карамазовых», завещанных Анной Григорьевной  внукам, меж тем, понимали. Потеряли «братьев в переплете». 

Сегодня к нам в отдел приходили сотрудники службы безопасности библиотеки (не Росгвардия, нет)  — провели инструктаж: как и что выключать перед праздничными днями нерабочими. Надо было расписаться в тетрадке, но прежде — заполнить несколько столбцов, среди которых — «Год рождения». Вручили мне тетрадку, так как заведующая нашим отделом — в заслуженном отпуске. 

Смотрю в тетрадку.

Иные сотрудники, женщины все же, конечно, не могли согласиться с таким с жестоким столбцом. Начертав «19», они ставили три смешные точки. 

Read more...Collapse )

О молитве - Митрополит Антоний Сурожский
m_v_dmitrieva



И нет тебя прекрасней
m_v_dmitrieva


Я вспоминаю свое счастливое лето. Оно снится мне иногда. Расползаясь во сне неясными пятнами, дрожит, разбавленный порохом забытья, живой — фантастический пейзаж. 

Нет в моем сне запаха полыни, ею мы терли литровые банки, чтобы идти за черной смородиной, нет кислой вишни, нет твоего смешного лица путешественницы вечной: несет меня лиса за синие леса… 

Я просыпаюсь и вспоминаю: память звенит, звенит в ушах. Чтобы она не звенела, я закрываю глаза и прижимаю ладони к ушам.  

Тем летом мы поехали в деревню. Сняли дом у Дарьи Япальчиной. 

Наша хозяйка, хрупкая от старости, с впалой грудью и длинными, как у птицы диковинной, руками-крыльями, почти уже онемевшими, пережив на десять лет своего мужа, полгода назад похоронила дочь.  

Вечером мы сидели у калитки. Бабочка терракотовая пролетела… совсем близко. Пахло заречным дымом, скошенной травой и лягушачьим песком. Женщина в синем платке торопилась по улице деревенской: в руках у нее тяжелая сумка, за плечами — детский рюкзак.  

Я тебя обнял. Ты сказала:

— Завтра в лес пойдем... 

Наша хозяйка пришла нас проведать. Слепо улыбаясь, спросила:

— Привыкаете уже?

— Сидим, Дарья Андреевна, дышим, — подтвердил я.

— Зломарики у нас злющи, — сказала, охлопывая себя газетой, хозяйка.

Ты засмеялась:

—  Фантастические комары.

— Вот-вот, — закивала Дарья Андреевна, — к Людмиле Петровне сходите. Яблоки у нее. Встретила, говорю: придут мои постояльцы, яблок у тебя возьмут. Молока вам? Кенжихиным скажу, утром и принесут.

Read more...Collapse )

Скоро время уличных огней...
m_v_dmitrieva

Была на выставке  с Е. М. и М. С. , потом была короткая лекция, а потом мы гуляли — шли по Москве, в теплом воздухе: разговаривали, само собой, о делах булгаковских,  о Гоголе и Апухтине. Ноги гудели (с очередных денег куплю себе кроссовки). 

Позавчера купила шесть книг, среди них — сочинения Апухтина, включая прозу. «Архив графини Д. (Повесть в письмах)» — отличная вещь. Если ее одновременно с «Перед восходом солнца» читать, то Зощенко, в опытах с рисунком  собственной жизни, выступает с общим — на два текста — вопросом: из мрака фонари бегут — куда?  Ну конечно, к страшной черной воде они бегут,  к «забвенью навсегда»... день, который еще не был, обязательно будет.

Алексей Николаевич Апухтин, очень некрасивый человек, когда-то  — первый ученик и участник нетрадиционных скандалов, скованный ожирением и водянкой, умирает в 52 года. Человек оставляет после себя текст.  Кем бы он ни был. Подлинность текста, как пуля, приготовленная для вампира, сметает с лица его автора всякую сказочную оболочку.  

Старушки в бриллиантах иногда доживают до ста...   И все ходят они, упражняясь в пригляде. По привычке. Присматривая за молодыми, они  умеют раздражаться и отвергать.  Живые старушки? Нет, это жизнь не уходит. И долг остается. К вопросу об ощутимом наследстве — ответа не сыскать. Разве в августе, но когда он наступит?


Русские евреи в Америке. Книга 19
m_v_dmitrieva

https://hyperion-book.ru/product/russkiye-evrei-v-amerike-kniga-19/


С Праздником!
m_v_dmitrieva

Источник: https://www.icon-art.info/masterpiece.php?lng=ru&mst_id=226


"Северный дневник" и этот вечер
m_v_dmitrieva

Хорошие дни продолжаются. Мои знакомые заметили — сразу двое, с одним по телефону говорили, с другим -- не по нему: «У тебя в рассказе Ходасевич через два -о». 

Так надо, это не тот Ходасевич, не поэт, а другой, придуманный на основе житейских и сказочных скважин. У него фамилия от имени Ходосей (Феодосий, данный Богом).  «Требуется уточнение», — сказал тот знакомый, говоривший со мной не по телефону.  И правда, оно необходимо. Внесла уточнение в текст, заодно убрала второе название — кричать не надо, особенно чужими голосами. Покрикивать — тем более... персонажи — они от любви и уважения к тебе приходят, тогда они живые, а не конструкции из философских квитанций. 

Вечером — свет в темноте от фонарей и влюбленные всех возрастов в скверах и у метро. После открытия в «Мемориале» выставки о цензуре, на которую меня пригласила ее автор — Марина Савранская, я успела зайти за книгами, заказанными три дня назад.  

Купила два сборника рассказов Юрия Казакова — «Северный дневник» (1973) и «Двое в декабре» (1966). Обе книги, если верить штампам, из личной библиотеки питерского историка Леонида Александровича Суетова, ушедшего из жизни в январе 2018 года.  Ни одной его книги, им написанной (включая «Белое дело»), увы, я не читала. Тем не менее...

Пересекаются не люди, а книги...  в моей жизни так часто бывает. Возможно, только так и бывает, а иначе не было бы у исследователей влечения к невозможной, казалось бы, сопричастности, к якобы случайному сближению биографий. «Что-то слишком уж хорошо складывалось все у меня в ту осень».

Read more...Collapse )

Забывчивые люди
m_v_dmitrieva

Горькую эту историю мне рассказал Дима Голуб, мой приятель, с которым мы разошлись после одного разговора, настолько откровенного, что потом, когда разговор истек,  в душе у меня стало пусто. 

А в душе у Димы Голуба образовался, наростом, холодный шишак, чужой и смертельно опасный. Так ведь он — рассказчик. Заурядным сюжетом он ведал так, как умел. Избыть нашу дружбу у нас так и не получилось.

Мы не общались, может быть, год. Или чуть больше. Этой весной он позвонил.  Позвал меня к себе — на майские праздники.  

Думать — не думал, я просто в окно посмотрел и решил, что, переехав через все настоящее, навещу свое прошлое. Философия во мне забродила. Не придется мне в гостях горевать о будущем, ибо оно не принимает страдания.

Оно пьет чужие коктейли, сжигает негорючие слезы, оно делает всякое движение иллюзорным и сомнительным. От равнодушия — к человеку. А кто зашепчет: «Боже, боже, это какой-то кошмар…», тому от питерского атланта — в солнечное поддыхало. Не вертись, нежный ангелок, замри. Послушай…  

Договорились, что до деревни на берегу Волги я доберусь сам, как-нибудь доеду: до Твери, а потом от нее… на попутке. 

В электричке утренней — удивительно и прохладно: себя не бережешь, все не туда скачешь. 

Напротив меня седой человек в камуфляже, глядя в мобильный телефон, заразительно смеялся. Смех его и паузы между этими звуками, нежно-утробными, похожими на сухой дубовый листик, нечаянно заложенный между страницами (я тогда подумал, что даже, наверное, завидую), были такими беспечными — он смеялся так, будто в детство упал.  

Read more...Collapse )

А потом вышла...
m_v_dmitrieva

Сегодня был хороший день: много солнца,  птицы говорили о весне, дети на детской площадке взвизгивали от детской радости.  Я только вечером вышла на улицу: купить сигарет и вынести мусор.  Заканчивала текст про Юджина Лайонса, закончила, отправила редактору, а потом вышла.  Я люблю апрель — чудесный месяц, прозрачный и легкий. 

Апрельское время — избавитель: от страха, что  не сможешь чувствовать, что весь человек любящий (тебя и в тебе) в эти каверзные зимние ночи, помучившись,  весь испарился. Нет, жив.  

И сплетни выветрились из головы, чужие самолюбия (я верю и ценю прощение, но безжалостных и глупых не жалею, увы: даже не подходите, сыграю или выиграю, но, прости Господи, не пожалею). Любите и не распадайтесь на цитаты, это вредно. Вот не помню, кто это сказал или посоветовал. Лично мне.  Разрушение позади, это точно...

В апреле можно выкинуть старые ботинки, это такое удовольствие — не передать. И шапку-невидимку сунуть в стиральную машину.