m_v_dmitrieva (m_v_dmitrieva) wrote,
m_v_dmitrieva
m_v_dmitrieva

Categories:

Вишневое варенье

ВИШНЕВОЕ ВАРЕНЬЕ
Над поселком, тревожно урча, летел вертолет. Дворник шел убирать второй подъезд трехэтажного дома. У второго подъезда, на скамейке, сидела девушка и пела тонко на незнакомом дворнику английском языке. Девушка смотрела в небо, на пузатый вертолет, и пела про летчика, ошпаренного короткой любовью.
– Прощай, я ухожу, ухожу навсегда, – пела девушка по-английски.
«Сейчас заплачу», – подумала Зинаида Васильевна, наблюдая за девушкой из окна своей кухни.
Докурив сигарету, она сообщила себе самой:
– Коварство без адреса.
На окне кухни погибала подаренная соседкой фиалка. Зинаида Васильевна прикрыла ее газетой – в жизни так много неприятных намеков. Девушка на скамейке больше не пела, урчание вертолета пропало. В квартире наступила тишина. Зинаида Васильевна включила радио. Радио сказало женским голосом:
– Ты отлично знаешь, какую роль в большой стране играет зомбоящик.
– Знаю, – откликнулась Зинаида Васильевна и ушла в комнату.
Радио хохотало ей вслед – разными голосами:
– Сейчас я скажу… давайте… да бросьте вы, ради Бога…
В комнате Зинаида Васильевна нашла старый зонтик и стала искать извещение, добытое ею еще неделю назад из одиноких глубин почтового ящика. Мама прислала посылку. Неделю посылка лежала на почте: у Зинаиды Васильевны не было времени, чтобы посылку получить. Сегодня суббота, выходной. И время есть. Среди бумаг и бумажек, разбросанных на столе, спряталось извещение. Спряталось и никак не находилось. Нервы у Зинаиды Васильевны разыгрались, прошлой ночью она плохо спала – читала от бессонницы. Разве в книжке посмотреть? Зинаида Васильевна метнулась к кровати:
– Ты здесь?.. Вот оно!
Извещение нашлось. В избранном Бабеля, в пьесе «Закат». Найдя извещение, Зинаида Васильевна подбодрила себя цитатой из пьесы:
– Человек, когда он дурак, – это очень паскудно.
Настроение сразу подпрыгнуло – невидимая шкала зафиксировала подъем. Зинаида Васильевна поспешила на почту.
***
На почте очередь. Жарко. Зинаида Васильевна приближалась к заветному окну. За ним – худая сотрудница почты:
– Мелочь готовьте. Нечем сдавать.
– Я за посылкой пришла, – сообщила Зинаида Васильевна.
Худая сотрудница посмотрела на извещение, потом, как-то слишком внимательно, на Зинаиду Васильевну. Сказала насмешливо:
– Заполняйте пока, женщина, обратную сторону.
Протянула бланк. На нем, перед словами «сумма оценки», знакомым маминым почерком было выведено – «б/ц», без цены. У мамы пенсия, мама экономит.
Зинаида Васильевна заполнила бланк – паспортные данные, получила такого-то, затем расписалась. Прошло пять минут, десять. Худая сотрудница почты пропала. За спиной Зинаиды Васильевны, глядя в экран мобильного телефона, вздыхал человек.
– Что-то не несут, – сказала ему Зинаида Васильевна.
– Потеряли, наверное, – откликнулся человек, не отрываясь от мобильного. – Мыши съели вашу посылку.
Зинаида Васильевна хотела ответить ему, что ей для мышей ничего не жалко, но тут появилась худая сотрудница почты: без посылки, но с другой сотрудницей – бойкой и слегка пучеглазой.
– Нету, – крикнула бойкая, – посылочку перепутали вашу, бабуле отдали, со Щорса девять.
Волшебное действие цитаты из бабелевского «Заката» больше не имело силы:
– Как отдали?
– Надо было раньше приходить, – заметила худая сотрудница почты. Медленно, борясь с тоской, она опустилась на свое рабочее место.
Зинаида Васильевна возмутилась:
– Посылки нет, а вы мне нотации читаете. Как же вы работаете?
– Женщина, не надо скандалить, – посоветовала бойкая сотрудница почты, – у нас тоже накладки бывают, мы тоже люди. Мы тоже, может, за вас переживаем, но и вы нас поймите: мы бабуле звонили, просили вернуть посылку…
– Звонили, пока не дозвонились, – пошутил человек с мобильным.
– Почему не дозвонились? Дозвонились. Но бабуля уже того, не понимает – возраст. В вашей посылке что было?
– Вишневое варенье было в моей посылке, – ответила бойкой сотруднице Зинаида Васильевна.
– Ее посылка легкая, мы проверяли. Ваша, видите, с вареньем. Может, в бабкином ящике бумага туалетная. А тут – варенье ей упало даром. К чаю.
Очередь засмеялась. Улыбнулась даже худая сотрудница почты.
– Я буду жаловаться на вас, – решила Зинаида Васильевна.
– Да хоть куда, – сказала худая сотрудница и надела очки.
– Утомили вы всех своим вареньем, – вздохнул человек с мобильным, – полчаса до перерыва на обед.
Голос очереди его поддержал:
– Как при советской власти – варенье в посылках… сходи в магазин – любое купи: хоть вишневое, хоть абрикосовое. Дешевле выйдет.
Сраженная логикой очереди, Зинаида Васильевна отошла от окна.
– Женщина, – вдруг услышала она голос худой сотруднице почты, – сходите сами за своим вареньем, на Щорса девять бабка живет. За бараками бывшими. Коноплева ее фамилия, Коноплева Александра Ивановна.
Бойкая сотрудница тут же крикнула:
– Бланк только нам оставьте, вы его все равно уже заполнили. Вам он не нужен, а у нас отчет.
– Давайте, я передам, – сказал человек с мобильным и взял у Зинаиды Васильевны заполненный бланк.

***
На широком крыльце почты, видя сытные сны, лежали две рыжие собаки. Крепкая рябина равнодушно вытесняла из пейзажа вечные рифмы. Зинаида Васильевна решила: «Скажу маме, что получила посылку, к бабке, конечно, не пойду».
Тут кто-то осторожно дернул ее за рукав:
– Шурка Коноплева, я ее знаю, сын у нее в Саратове.
Перед Зинаидой Васильевной стояла женщина – добрая лицом.
– У Бога свое мнение: одному дает, у другого забирает, – сказала женщина.
От доброй женщины пахло пряниками. Зинаида Васильевна призналась:
– В посылке еще кофта. Мама связала. На день рождения.
Добрая женщина кивнула:
– Труда сколько, я понимаю. Иди к Шуре, не думай. Шурка одна. Сын у нее в Саратове.
Кивнула и покатила свою тележку. Зинаида Васильевна решила покурить, достала сигареты.
– Вот тебе и выходные, подруга, – сказала она крепкой рябине.

***
До бараков Зинаида Васильевна шла по улице Параллельной. Перед бараками Параллельная уходила в Спортивный тупик, образуя своим поворотом подобие площади. На площади стояли два гигантских мусорных контейнера. Мусор был в контейнерах и около них. Откровенный и разноцветный. На контейнерах сидели недоверчивые черные птицы. Зинаида Васильевна не любила эти поселковые места. В двухэтажных бараках, построенных после войны пленными немцами, в униженном навсегда пространстве жили дети, внуки и правнуки рабочих чулочной фабрики «Маяк». За бараками – частный сектор, улица Щорса. Зинаида Васильевна подошла к забору, на котором синела цифра 9, и открыла калитку.
Тропинка вела ее к деревянному дому, темному и изношенному до дыр. Деревянные бока дома залатаны ржавым железом. Занавеска шевельнулась в окне. Зинаида Васильевна постучала.
– Открыто у меня, – услышала она слабый голос.
В комнате бабы Шуры Коноплевой едва умещались железная кровать, шкаф, холодильник и стол у окна, заставленный чем попало: мисками, чашками, банками с непонятным содержимым. На стене, криво, висела «Незнакомка» Крамского, на которой едва заметно читалось – «Ассорти». Баба Шура, хрупкая старуха, сидела на кровати, зажмурившись от страха.
– Здравствуйте, Александра Ивановна, я к вам из-за посылки пришла, вам ее случайно на почте дали, перепутали, – сказала Зинаида Васильевна.
Про себя она подумала: «Одуванчик. Как она до почты дошла? Как посылку донесла, с вареньем?»
– А… – произнесла Александра Ивановна.
Рука бабы Шуры медленно доползла до подушки, пошарила и выползла – с носовым платком. Старуха высморкалась:
– Вчера магнитки были, ушло здоровье, нет здоровья. У меня муж послушный был, не бил. Помер давно.
Зинаида Васильевна покраснела:
– На почте сказали, что моя посылка у вас. Случайно оказалась. Там варенье вишневое и кофта. У меня день рождения в сентябре, юбилей. Мама кофту связала. Из немецкой шерсти…
– Сын летом обещал приехать. Из Саратова. Женился. После Людки нарочно толстую взял, – старуха махнула рукой:
– Пусть будет, толстая дольче живет. Сам не приехал, а подарок прислал. Сходи, говорит, на почту, получи.
Зинаида Васильевна оглядела комнату, ища в ней посылочный ящик. Но его не было. Жалость к старухе оплела ее с ног до головы, в голове один за другим шли порывы: «Сварить варенья и принести, носки купить теплые, лекарств каких-нибудь»:
– Александра Ивановна, варенье пусть у вас остается, кофту только, если не возражаете, я у вас заберу. Обещаю, я вам другую принесу, завтра же. У меня есть новая – теплая. И носки еще шерстяные. У вас, наверное, ноги мерзнут.
Говоря все это, Зинаида Васильевна хотела убежать из дырявого дома – и никогда сюда больше не возвращаться. Даже в мыслях.
Баба Шура снова высморкалась, открыла глаза и попросила:
– Ведерко не вынесешь, дочка? Пахнет. Магнитки эти, вчера чуть не померла. Соседка пришла, супу принесла, я поела…
– Где же ведро? – спросила Зинаида Васильевна.
– Здесь, у кровати. Добрая ты, дочка.
Зинаида Васильевна взяла ведро и вышла во двор. Обошла дом. Под старой яблоней увидела яму.
Руки Зинаида Васильевна мыла в мутной дождевой воде, скопившейся в старой ржавой бочке. Обернувшись, она увидела, что баба Шура, улыбаясь, стоит у окна.
Возвращая старухе ведро, Зинаида Васильевна сказала:
– Варенье ешьте, Александра Ивановна, мне еще пришлют.

***
Выходные закончились. Зинаида Васильевна вышла на работу в издательство, в котором трудилась корректором. Издательство, в основном, выпускало специальную литературу. Доработав до среды, не закончив вычитку текста Модеста Майорова «Цвети, Россия! Уроки патриотизма в средней школе», она схватилась за отгул – в висках заломило, пришла простуда. «Спасибо бабе Шуре Коноплевой, ее магниткам», – решила Зинаида Васильевна.
– Идите, лечитесь, – сказал ей начальник. – Труженица вы наша.
– Спасибо, я домой Модеста Святославовича возьму.
– Не надо, – поморщился начальник. – Отдыхайте. Уроки Майорова, полагаю, Вас и подкосили. На них только грешу.
– Спасибо, – благодарила Зинаида Васильевна, восхищаясь неожиданным сочувствием главного редактора.
– Лечитесь крепко, – напутствовал начальник, – Майоров к декабрю грозится сдать «Могильщиков Руси».
В голове Зинаиды Васильевны пролетело циничное (емкое) слово протеста. Вместе с ним она кометой вылетела из издательства, оставляя после себя хвост из сплетен:
– Зина на старости лет роман закрутила.
– Зинаида Васильевна? Не верю.
– Говорят, моложе ее. Слабоумный, без прописки.
– Симпатичный?
– Куда там. Нос у него с дефектом – одна ноздря.
– Не может быть.
– Еще как может. Нормальный в Москве прописался бы. Этот в поселок нырнул – к пенсионерке.

***
В комнате тишина. Зинаида Васильевна спит тревожно. Сон ее вязок и страшен. Ей снится деревянный дом в ржавых заплатах: на железной кровати лежит старуха Коноплева, перед ней – страшный человек рвет «Незнакомку» Крамского. Баба Шура шепчет: «Что ты, сынок, чужое это варенье, не я убийца, не я…» Страшный человек говорит: «Ассорти». И наступает безжалостно.
– У-у-у, – поет Зинаида Васильевна.
Смешно дергается во сне ее нога.
Мед, малина, имбирный чай – подействовали. Пот прошиб Зинаиду Васильевну. Она проснулась.
Ей снилось что-то жуткое, а что – она не помнила. Зинаида Васильевна, чувствуя, что простуда сдается, захотела обыкновенного чаю и бутерброд с колбасой. В холодильнике, в широкой кастрюле, борщ. Еще кабачковая икра и помидоры. Колбасы нет. Так хочется колбасы. Курить совсем не хочется. Зинаида Васильевна, вопреки собственной слабости, пошла в поселковый магазин.
В магазин, как всегда, очередь в кассу. Перед Зинаидой Васильевной – двое. Один – злой, спина у него злая, – держит в руках бутылку водки. У другого, неряшливого, в руках пакет с яблоками и плавленый сырок. Тот, что с яблоками и сырком, спрашивает:
– Давно жили?
Тот, который с водкой, отвечает:
– Только взял. После Людки. Весной расписались. Тридцать тысяч на свадьбу. Теперь хорони…
Злой тихо выругался.
– Скорую вызвал? – интересуется неряшливый.
– Я тебе говорю – кино ужасов. Приехали к матери, завещание там, все эти дела, она рада: «Сыночек, здравствуй». Анька ей носки теплые дарит, мать ей – кофту. Не знаю, откуда взяла такую. Выпуклая вещь. Модная, по журналу. Сели за стол, выпили. За приезд. Мать на стол варенье поставила. Сказала, что соседка, сука, принесла. Вишневое. Моя хвать ложкой это варенье, и в пропасть – глаза выпучила. Задыхается. Ей эта, косточка, …, не туда пошла. Ну и все… завалилась и лежит. Белые халаты приехали… через час. Несчастный, говорят, случай. Исход, …, очень летальный. По ихнему, значит, вишневая косточка виновата.
– Ты сам как?
– Я мать припер к стенке. Хочешь, говорю, от сына дебош? Я тебе его устрою. На билеты до Москвы потратился, на свадьбу, жить хотел в постоянстве. С Анькой. Теперь с кем мне жить, с тобой что ли, труха?
– Мать не виновата, – заключил неряшливый.
– Не виновата, – согласился злой. – Это соседка, падла, всем угодила – от зависти. Сама всю жизнь за отцом моим бегала. Помню я. За мать взялась. Думала – сын в Саратове, я Шурке тут заботу окажу: она на меня дом перепишет. Вареньем подстраховалась. Косточка – не отрава, застряла – так не судите больно, несчастный случай.
– Так оставишь? – спросил неряшливый.
– Кишки выну, – ответил злой. – Мы с Анькой матери посылку прислали – тюль на окно. Легкий, на руках не держался. Мать говорит, не получала. Где тюль? Богомолица наша, соседка стерва, взяла и в церковь отнесла: нате, батюшка поп, вам тюль.
Зинаида Васильевна прижала колбасу к груди.
– Эй, молодой, – сказал кто-то за спиной Зинаиды Васильевны, – варенье без косточки духа не дает. Вишневое не бывает без косточки. Без нее не так.
Tags: Рассказ
Subscribe

  • Как без рук

    В марте сломался мой Асус-старичок. Три года вместе, буквально не расставаясь. Измотанный всякой речью, не выдержал мой друг такой круговой…

  • Наедине с домом

    Скоро начнется привычная рабочая жизнь: ежедневные поездки из Подмосковья в Москву, искания в библиотеках и архивах, встречи с друзьями. Три месяца…

  • Самоизоляция в Быково. Запахи

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments