m_v_dmitrieva (m_v_dmitrieva) wrote,
m_v_dmitrieva
m_v_dmitrieva

В тумане (часть первая)

…Я – человек. Две ноги, две руки, под носом усы пробиваются. Аккуратные, бежевые в рыжину. На полу зеленые перья. И желтые. Мои.
Я – человек! Птицей был – десять лет, так и состарился. Хозяйка моя все время курила. Пела, улыбаясь безобразно, – прямо в клетку:
– Чик-тык.
Гнездо свое запустила. Полы неделями не мыла. Яблочка свежего от нее не дождешься, только просо, овес… И вдруг – человек. Могу сказать: в гробу я вас, чертей, видел (это я мухам)...
– Такой мне, Гриша, представляешь, сон приснился: был попугаем – десять лет. И женщина неряшливая забывала меня кормить, – сказал Коркин.
Гриша, Григорий Вацман, выглянул из-за компьютера:
– Ужас какой-то.
В отдел науки влетела Городецкая:
– Грибы пошли!
Бородин оторвался от своей картотеки, пошутил:
– Куда же они пошли? Увольняться надумали? Не отпустим!
Вацман хохотнул за компьютером:
– Грибы пошли, бред какой-то.
Городецкая зацокала к рабочему столу. У нее новые туфли, а ноги – скорбные, крепкие от одиночества. Мешая в коробочке фруктовый салат, Городецкая спросила Коркина:
– Сан Саныч, у вас дача есть?
Коркин почти нагрубил:
– А у вас?
– Зачем спрашивать, если и так известно, – поддержал Коркина Вацман.
Бородин потянулся к телефону:
– Алла Михайловна, нет у Коркина дачи, ему ночью страшные сны снятся, вы опоздали: Сан Саныч только что рассказал нам один из них… алло, да, это Бородин из музея русской мысли, мысли, да, вы правильно услышали. Я могу поговорить с Петром Васильевичем… насчет командировки в херсонский архив, да. Завтра будет? Хорошо, пожалуйста, передайте ему привет от Анатолия Бородина. Большой только передайте, не жадничайте… до свиданья.
–Тэ–к–с, – положив трубку, сказал Бородин, – на очереди – анекдот про Рабиновича.
В отделе науки праздники не отмечали – никто не пил. Коркин не пил, потому что не доверял сослуживцам. Вацман не пил вообще: никогда, нигде и ни с кем. Городецкая не пила из-за крепкой дружбы с директором. Бородин пил, поэтому на работе ему, трезвому, всегда было неудобно – чудились намеки окружающих.
Чудились намеки, значит – были. Толина рабочая трезвость воспринималась сослуживцами как нечто непостоянное, безвольный порок таился как-то неумело, смущая окружающих своей исключительной независимостью. В первую очередь, от них. Однажды Толю Бородина видели в Химках. Толя шел от здания Российской государственной библиотеки, шатаясь и не один. Рядом с ним, выделывая плавные кренделя, шла девушка в синей шапке. Она явно годилась ему в дочери. Городецкая, а видела это антинаучное явление именно она, спряталась за вытяжной трубой, торчащей из библиотечной земли.
Толя Бородин знал, сегодня заикнешься, завтра Городецкая, нырнув в кабинет директора, скажет – так, не специально:
– Бородин вчера выпить предложил.
Директор сверкнет глазами на Аллу Михайловну и мечта о порядке понесет его по просторам старческого беспокойства. Ухабистым.
Повод для праздника появился в отделе науки внезапно. Его уже почти не ждали: думали, что он никогда не появится, мимо пройдет. Не прошел. Антология русской мысли, составленная Бородиным и Коркиным (при участии Городецкой), одобрена к печати. Кроме того, проект «Каталог русской мысли» получил грант от министерства.
Проектом заинтересовались, почти одновременно, несколько американских университетов, особенно – Йельский. Плоды трудов и интерес к ним так удачно сошлись во времени, что директор музея русской мысли решил:
– Надо поднять паруса.
Вызвав сотрудников отдела науки к себе в кабинет, он сказал:
– Надо поднять паруса!
Городецкая сосредоточилась, глядя ясными глазами в глаза директору. Вацман поставил на пустой странице блокнота восклицательный знак. Коркин уточнил:
– Надеюсь, в тумане моря.
Бородин вздохнул. Обычно директор не любил чужих шуток, особенно – в виде уточнений. Но директор не сказал Коркину: «Не демонстрируйте, Александр Александрович, ваш словарный запас». Он явно был в отличном настроении. Весело глядя на портрет Петра Чаадаева, висевший над старинным шкафом, директор обратился к портрету:
– Ну что, Петр Яковлевич, расскажем им, в каком тумане предстоит гулять их парусу?
Чаадаев молчал, улыбаясь тонко – высокомерно. В голове у Городецкой пронеслось сверхлаконичное: «Второй Чадаев, мой Евгений…». Она сказала:
– Итак, с этого дня наша вселенская миссия началась.
– Вселенская миссия? Чушь какая-то, – не удержался Вацман.
Директор мягко запротестовал:
– Почему – чушь? Алла Михайловна не совсем, может быть, вовремя процитировала письмо Чаадаева к Тургеневу, написанное в 1835 году. Осенью. Помните, Григорий Исаакович, текст чаадаевского письма?
– Не помню, – изобразив в блокноте вопросительный знак, признался Гриша Вацман.
Директор, придав своему лицу оскорбленный вид, удивился:
– Вы из Бауманки, Григорий Исаакович, вышли, уже имея славу гениального программиста, что же память такая у вас… избирательная. Разве не вы «Каталог русской мысли» структурировали?
– Тщательно, – ответил за Вацмана Бородин.
– Григорий Исаакович не исследователь, он системщик, – ласково прокурлыкала Городецкая.
– Ах да, системщик, – согласился директор. Хорошее настроение вылетело в форточку. Форточка скрипнула, директор помрачнел:
– Теперь к делу. За высокую планку, за своевременное выполнение объема работ, по итогам, скажем так, трудов отдел, в полном составе, награждается поездкой в Хрипуново, на три дня. В Хрипуново – знаменитая база отдыха «Подлесье»…престижное место.
Директор замолчал. Некоторое время, секунды четыре, он внимательно разглядывал пиджак Сан Саныча, затем продолжил:
– Места грибные – темные леса, в коттеджах уют, вполне европейский. Отдыхать вы там будете с пользой. Послезавтра, ближе к трем часам дня, в Хрипуново привезут американца. Зовут его Эмиль Васнецов, профессор. Отвечает в Йеле за международное сотрудничество в области создания гуманитарных баз данных. Вы в неформальной обстановке расскажете ему о работе над проектом. Очень важно, прошу обратить на это особенное внимание, чтобы у коллеги из Йельского университета сформировалось глубокое предварительное уважение к труду российских ученых.
Директор встал и подошел к окну. Глядя в сумрачный осенний вечер, он жалобно попросил:
–  Прошу вас, Анатолий Андреевич, постарайтесь.
– Я постараюсь, – откликнулся Бородин.
– Только, все же, в меру. Александр Александрович, вы, как бывший философ-материалист, аккуратно подведите нашего коллегу к желанию купить у нас «Каталог русской мысли». Григорий Исаакович, вы расскажите о системе поиска, рубрикаторе и прочих возможностях. Алла Михайловна, на вас – экскурс в архивы. Покажите, что мы оттуда достали. Пусть он почувствует, что мы смогли объединить гигантский массив документов.
– У меня вопрос, – голос Вацмана звучал звонко, – как мы туда доберемся?
Директор улыбнулся:
– На электричке, коллега.
Городецкая добавила:
– Это сорок километров от Москвы. Машину заказывать нецелесообразно.
В ранней электричке ехали Коркин, Вацман, Бородин и Городецкая. Бородин то и дело выходил курить в тамбур. Городецкая, отрываясь от набоковского «Дара», морщилась:
– Анатолий Андреевич, ну сколько можно себя мучить? И других. Я же рядом с вами совсем дышать не могу.
– Не дышите, Алла Михайловна, не дышите, – глядя в окно, советовал Коркин.
Вацман ел пряники с абрикосовой начинкой и читал американский журнал.
– Станция «Живягино». Следующая остановка «Хрипуново», – объявила мальчишеским голосом электричка. – Двери закрыва–цц–а!
– Приехали, – уточнил Вацман.
Сентябрь выдался холодный. Деревья, липкие от дождя, торопили человека: скорее в тепло. Людей в пейзаже нет, только четверо – сотрудники отдела науки – стояли на мокрой платформе.
– Пейзаж, что надо, – поежившись, приуныл Коркин. – Где, Алла Михайловна, тот автобус, который довезет нас до базы нашего с вами внезапного отдыха?
Городецкая, кутаясь в черный с алыми маками шарф, сказала:
– Вы, говорят, во сне попугаем были? Представьте, что это сон и летите.
– Россия – не сон, а явь, вы у Набокова поучитесь, или, вон, у воробьев, – разозлился вдруг Бородин.
– У воробьев? Бред какой-то, – заметил Гриша Вацман.
– Автобус! Наш! – крикнула Городецкая.
В автобусе, разрисованном снаружи хохломским узором, радио пело про любовную погибель: «… в свете лампы ночной твои волосы сводят с ума…» .
Ехали почти час. Дорога шла вдоль леса и не кончалась, лес тоже не отступал. Вдруг радио крякнуло, автобус резко повернул влево. В окне автобуса мелькнул указатель «База отдыха. “Подлесье”».
– Смотрите, грибники, вон там, за указателем, – обрадовалась Городецкая.
– Счастье-то какое, – пошутил Гриша Вацман.
– Это не грибники, – сказал Коркин, – Это ели-подростки.
Коттеджи базы отдыха, всего их было три, напоминали о мытарствах средневековой Руси в густых хвойных лесах. Мрачные бревна, тяжелые двери. У одного из коттеджей сотрудников отдела науки встречал человек в темно-зеленой ветровке. На груди у него висела портативная рация, на мизинце его правой руки внимательная Городецкая заметила кольцо с темно-красной камеей. Человек поклонился:
– Добрый день. С приездом. Сейчас я открою ваш дом. Затем – небольшой инструктаж и, пожалуйста, обживайтесь. Гостя привезут завтра, в три часа. Прошу быть в форме.
– А вы, собственно, кто будете? – спросил Бородин.
– Я буду Николай Иванович. Вас это устроит?
Городецкая вежливо улыбнулась:
– Нас все устроит. Давайте уже в дом войдем, холодно.
Николай Иванович открыл дверь. Включил свет.
– Ого, – удивился Бородин. – Как нас встречают.
– Встречают, Анатолий Андреевич, не по одежке – по уму. А вы нервничали. – Голос человека в ветровке звучал назидательно и при этом мягко.
– Я не нервничал, вам показалось, – занервничал Бородин.
Алла Михайловна строго на него посмотрела:
– Мы здесь по делу.
Tags: Рассказ
Subscribe

  • Десятый день марта

    Десятый день марта День был так себе, не весенний. Зима не уходила, люди думали о зарплате: женщины и мужчины подмосковного города Великие Ваты…

  • А кроме того

    А кроме того Умер актер Кикин. В день его смерти, в конце февраля, отступили морозы. В город пришла весна. Вместе с ней выглянули из литературных…

  • Наша лебдя

    Наша лебдя В литературоведении есть такое понятие – «нулевой адресат». Например, пишет поэт стихотворение, обращаясь не к прошлым любовям и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments