m_v_dmitrieva (m_v_dmitrieva) wrote,
m_v_dmitrieva
m_v_dmitrieva

Скучное перепутье

Сегодня, наконец, закончила сверять списки второй редакции "Дней Турбиных". Вышла из Пашкова дома - снова розы удивили, всё цветут. Зашла в храм святителя Николая. Там - праздничная служба: хор, свечи, слова нужные звучат. Я их подхватила (тихо) - вместе с хором. Колокола звонили - звенели. Родительская суббота. В храме - много молодых.
Живет человек и никак не перестает удивляться: во всем чудеса видит - от Бога такой созерцательный оптимизм. Точно. Жизнь короткая, а человек - видит: даже насекомыми интересуется, любя их за малость сердца. Паукам, живущим почти незаметно, удивляется: "Откуда вы такие? Кто вас сюда послал? Хорошие вы мои..."
Шла я по Староваганьковскому переулку, курила и размышляла просто - о себе и об одном своем знакомом, попавшем в ловушку немощи и капризного отчуждения (всё и все - за далью): невозможно человеку до срока угаснуть, он сам себя угашает, но судить его - тоже невозможно. Потому что он радости искал, изверился весь в исканиях своих. Перепутался и остался один, такое перепутье всякому может наскучить. Самые настырные, и те от него отступились. Может, не отступились? Может, это им так показалось от усталости: человек стучит в дверь, ему не открывают, что делать? Входить в чужие пространства, применив все тонкие отмычки? Ну да, так можно, только за дверью - нет никого: квартирант, хозяин пространств, долго не размышляя, аккуратно дал деру - отмычками свои не шелестят. Записки даже не оставил. Ищи его, свищи. И кто, спрашивается, кого предал? Никто никого не предал, все спасали и спасались. Как умели, по-своему. Но куда девать настырных свидетелей: третьих, четвертых и пятых? Не отстреливать же их, добреющих на чужом несчастье, живущих по законам публичной тяги.
Больница, в которой лежал И. В., считается не худшей, а тоска в ней - почище тюремной. Впиталась в стены. Нет у этой тоски никакого прикрытия, романтики нет - "Все умерли, Саш, теперь будущее настает..." ("Чевенгур").
У кочегара Чижикова обнаружили рак желудка, он верить не хотел (кто же захочет в такое поверить). Чижиков сказал И. В.: "Голова болит, как у собаки". И. В. спросил: "Откуда ты знаешь, как она у собаки болит?" Чижиков ответил: "Ну как же, мы же от Шариковых вышли". Строили, строили мир для рабочих, ничего не выстроили даже для себя - только тоски нагнали. Классовой. Режима слишком много, зашкаливает режим. Платоновское какое-то безлюдье. "Сербинов вспомнил, сколько раз он переживал вечную разлуку, сам ее не считал", "он был усталый, несчастный человек с податливым быстрым сердцем и циническим умом". Ехал в трамвае по Москве. Доехал до женщины, над которой не смог улыбнуться, "чтобы стать свободным и выйти прежним одиноким человеком".
Купила в магазине яркую четверть тыквы и минеральную воду "Боржоми", маленькую бутылку. Вкусная вода. Нет, пить ее - не поздно. В самый раз.
Tags: Андрей Платонов, Выходной
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments