m_v_dmitrieva (m_v_dmitrieva) wrote,
m_v_dmitrieva
m_v_dmitrieva

Categories:

Дядя Искандера и «чужие краи»

Вчера перед сном прочитала один из любимых коротких рассказов – «Мой дядя самых честных правил…» Искандера. Вспомнила, что познакомил меня с этим рассказом мой старинный приятель. (Приятель, нет у меня почти никакой надежды, что ты читаешь мой ЖЖ. Но если вдруг ты его читаешь, знай: я помню о моем долге и хочу его вернуть. Главное, могу.)

Мне так нравится «Мой дядя…» Искандера, что я берегу его на тот случай, когда слов нет. Рассказ – мосток, один из тех гибких мостков, которые я, время от времени, перекидываю между и над. Я смеюсь и курлыкаю душой, читая про сумасшедшего дядю, влюбленного в глупую рыжую портниху.

Из другого рассказа Искандера, из «Запретного плода»: «Вообще, взрослея, замечаешь, как вокруг тебя дяди и тети постепенно понижаются в должностях».

Вечером в зоомагазине наблюдала, как два белобрысых мальчика пришли с надеждой:
– У нас есть два хомяка, один рыжий, а другой такой, как вот на этой банке.
– Черный? – уточнила продавщица зоомагазина.
– Да.
– А ветзаключение есть?
– Нет. Нам сказали сегодня придти.
– Подождите, я спрошу, – сказала продавщица и ушла далеко, в служебное помещение.
Пока ее не было, белобрысые мальчики не теряли надежды. Один смотрел на морскую свинку, замершую в опилках. Другой просто ждал. Вольер с морской свинкой ярко освещен. Блестит черной бусиной недоверчивый свинкин глаз. Я мечтала, чтобы им разрешили принести хомяков. Чтобы хомяков сразу же кто-нибудь купил. Рыжего и черного. На что мальчики потратят деньги? Не знаю, на что. Не знаю.
Из подсобки вернулась продавщица. Надежда рухнула. Мечта не сбылась:
– Сейчас не надо. Через месяц приносите.
Ну правильно. Через месяц Дед Мороз расщедрится, одарит всех детей. Будут среди подарков и деньги – на осуществление самых несбыточных желаний. Дети повлекут своих родителей в зоомагазин, к волнистым попугаям, к рыбкам и к хомякам. А пока… я ушла из зоомагазина.

Утром бежала на работу. Хорошо на Большой Дмитровке – слегка морозно. У входа в библиотеку заметила человека в светлой дубленке. Мы внимательно друг на друга посмотрели. Видимо, человек в дубленке решил, что риск – благородное дело. Всегда. Он сказал, промямлил быстро:
– Опоздание на три минуты.
– Мы знакомы? – спросила я.
– Общественный наблюдатель, – сказал он и, видимо, тут же пожалел, что так вышло.
Я сказала:
– Вот и хорошо, я тоже.
Человек в дубленке отвернулся. Ему вдруг почему-то стало неловко. И он ушел.
Ага, так это же он – приезжий наблюдатель, помешанный на собственном желании во всем участвовать и за всем наблюдать (активно!). Он пишет письма во все возможные инстанции, жалуясь на сотрудников госучреждений, он участвует в митингах (за тех, а потом за этих), он не знает, как еще прожить. Поэтому он изо всех последних сил симулирует совпадение с инструкцией, с документом. Он не безумен, нет. Он просто слишком настойчив. Дядя в рассказе Искандера, возбуждаясь от обиды, кричит племяннику: «Удушу мать!». Иногда и такие слова подходят к обстановке, ничего не поделаешь. Их даже необязательно произносить вслух. Между прочим, наблюдатель-активист две минуты мне скостил: не на три я опаздывала, а на пять.

В «Моем дяде…» нет точности. Самое точное в нем – иллюзия «ясности ума». Она, эта ясность, пришла к дяде на мгновение – перед смертью: «будто судьба на мгновение решила ему показать, каково быть в здравом рассудке». Но и пришедшая ясность, скорее всего, преувеличение дядиной сестры – «она любила, чтобы все было красиво».

Прочитав рассказ Искандера, я вспомнила о Свидригайлове (недавно перечитала «Преступление и наказание»).
Вспомнила о густом тумане над городом, в котором Свидригайлов, перед тем как застрелиться – «поехать, дескать, в Америку», «в чужие краи», встретил Ахиллеса, «небольшого человечка» в медной ахиллесовской каске. Совершенно неправдоподобная встреча, но оттого в нее и веришь. Наверное, в какой-нибудь диссертации на тему «Достоевский и Диккенс» Ахиллеса давно уже свозили в Англию и вывезли, через незавершимый диалог, обратно. Туманы, обозначив в карнавале своих героев, породнились.

Кстати, про Америку. Меня одолели мошенники. Они хотели, чтобы я поиграла в лотерею «Зеленая карта». Я сама виновата. Видимо, бродя от бессонницы по интернету, где-то «наследила». Сначала мне настырно присылали приглашение пройти регистрацию и стать таки участником. А на прошлой неделе – позвонили на мобильный. Женский голос уэкал и гэкал, в нем сквозили повелительные нотки:
–Вы еще не заполнили анкету?
Я:
– Нет. И не буду.
Голос:
– А почему?
Я:
– Такого решения я не приняла, поэтому не заполнила. Видите, повода для разговора у нас с вами нет.
Голос обиделся – запел:
– Вы что думаете, Америка вас приглашает? Вы что думаете, она вас зовет?
Я:
– Ни в коем случае.
В трубке треснуло, связь прервалась.
Нет, не зовет меня Америка. И я ее не зову. Хотя люблю американскую литературу. Буквально с детства и, увы, в переводах.
Сотрудница, которой я рассказала про американский разговор, сказала не шутя:
– Моей золовке Финляндия нравится. Финны – народ открытый.
Tags: Достоевский, Книги
Subscribe

  • Театральный роман

    Еще одна неделя, даже больше, самоизоляции. Отчет начну с сегодняшнего дождя. Дождь шел почти весь день. Проснулась я поздно, около полудня,…

  • Настольная лампа

    День — в сумраке. За окном идет дождь, синицы утром прилетали. Не выключаю настольную лампу. Кроме писем — чтение книги О. Лекманова, М. Свердлова и…

  • Вопрос о шапке

    Вот уже два месяца хочу купить себе зимнюю шапку. Не получается. Или шапки мне попадаются какие-то слишком затейливые, или я, отвлекаясь…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment