m_v_dmitrieva (m_v_dmitrieva) wrote,
m_v_dmitrieva
m_v_dmitrieva

Падамуля

Падамуля

Волков вошел в главное здание дома отдыха «Лисья нора». Он получил ключи от номера из рук веселой Анны Сергеевны, женщины без точного возраста (может, пятьдесят, а может – сорок восемь), но с хорошими, здоровыми, амбициями. Без примеси страданий.
– Корпус номер два, номер четырнадцать, пожалуйста, – сказала Анна Сергеевна и поправила на безымянном пальце кольцо с ярко-голубым камнем.
– Красота, – заметил отдыхающий Волков (он выспался в электричке и чувствовал себя настоящим отдыхающим, у которого в здоровом теле – не менее здоровый дух, нацеленный исключительно на отдых).
Анна Сергеевна посмотрела на монитор компьютера и вздохнула:
– Завтра – оптики, групповой заезд.
– Бывает, не переживайте.
– Что вы… переживать… оптики третий раз к нам приезжают, в январе были лыжники.
Анна Сергеевна зашлась в небрежном смехе.
– Хорошие, видимо, у вас воспоминания о лыжниках.
– Да ладно вам. Все – алкаши.
– Так уж и все, – испугался Волков.
– Как один. Две недели из корпуса не выходили. За день до отъезда пришлось полицию вызывать и «скорую».
– И «скорую»?
– Так один другого лыжной палкой ткнул, представляете, вот сюда.
Анна Сергеевна прикоснулась указательным пальцем к плечу нового отдыхающего.
– Ну, это не смертельно. Не в глаз.
– Хотел в глаз! – крикнула Анна Сергеевна уходящему Волкову.

«Какой, все-таки, кровожадный у нас народ. Наблюдатели за дракой – особенно», – думал Волков, идя ко второму корпусу по влажной от дождя серо-коричневой плитке. Навстречу ему шли двое, он и она.
Он говорил ей:
– Мы гуляем. Мы гуляем перед сном.
Она говорила ему:
– Это у тебя от варенья пот, я тебя предупреждала – надо немножко, а ты набросился.
Он молчал. Мельком взглянув на встречных, Волков увидел, что мужчина только что побрился.
«Зачем?» – спросил сам себя Волков.
Свежевыбритый мужчина как будто услышал этот вопрос. Он сказал, обращаясь к своей спутнице:
– Я два часа йогой занимался, это раз. Освоил два новых упражнения, падамуля шактивардхак и гомукхасана, это два. Ты что сделала? Гудишь бесполезно с утра. Муха.
– А ты, Денченко, с падамулей твоей… с хасаной, пальто от банана, – обиделась она.

«Хорошо, что эти двое – не лыжники, хорошо, что я приехал весной», – заметил Волков и уткнулся в желтое здание, освещенное фонарями, спрятанными в шарообразных зарослях черной бузины.

Здание, второй корпус дома отдыха «Лисья нора», наплывало на свежих отдыхающих во всей красе своего сталинского шика. По фасаду вилась гирлянда из тяжелых виноградных листьев. Каждый ее изгиб заканчивался фруктовым изобилием: груши, яблоки, ананас, груши, яблоки, ананас. Волков насчитал шесть фруктовых букетов. У дверей второго корпуса стоял человек в светлой кепке и курил.
– Козленков, – сказал человек Волкову и протянул руку.
– Волков.
– Ты смотри, сказка на отдыхе: хищник приехал, – обрадовался Козленков.
Волков улыбнулся.
– На отдыхе я безобидный.
– Это плохо. Нельзя расслабляться. Вся жизнь, брат, борьба. Анну Сергеевну видел?
– Видел.
– Я ее у Денченко отбил. Баба, что надо, в порядке. На паспорт не претендует, веником березовым до костей проберет... в бане два раза были с ней…
– Это тот Денченко, который с женой по тропинке перед сном ходит?
– Видел уже диабетика? Везде без очереди лезет. Жене снотворного в молоко кинет и… шасть, глистон, из номера в главный корпус, Денченко-Перденченко.
Козленков сплюнул и задумался тревожно.
Волков решил его утешить:
– Анна Сергеевна не в моем вкусе.
– А че в вашем? Балерины Большого театра?

«Ба, да у него руки трясутся. Видимо, Козленков – лыжник, отбившийся от той самой лыжной бригады беспокойных алкоголиков. Лыжи последние пропил, а тут и весна наступила. Сейчас денег попросит», – подумал Волков. Но Козленков удержался и не попросил.

Волков разглядывал гигантское мозаичное полотно в холле второго корпуса. На полотне – охотники на привале, копия знаменитой картины Перова. Волков подошел ближе. Пожилой охотник, тот, что слева, напоминал голодного упыря. Правый охотник доверчиво глядел мертвыми глазами на упыря и был горбат. Между правым и левым охотником расположилась фигура третьего охотника, похожая, если отнять усы, на Анну Сергеевну. Нарушив и без того наигранные пропорции подлинника, копиист выложил лица охотников бледно-серой мозаикой. Зато сапоги у левого – у голодного упыря – были из темно-синих, в серебряную крапинку, кусочков стекла.
– Да, – сказал Волков. – Шедевр.
– Жанна-Ядвига-Владислав, – услышал он за своей спиной. Волков обернулся. Перед ним стояла худая старуха с банкой варенья в руках. Склонив седую голову набок, она терпеливо разъяснила удивленному Волкову:
– Три имени у ведуньи, первое – от родителей, второе – из мудрых начертаний, третье – для равновесия двух начал, мужского и женского. Это необходимо.
– Савелий Волков, добрый вечер.
Старуха, стараясь не смотреть на мозаичных охотников, смотрела Волкову прямо в глаза:
– На йогу не записывайтесь, не надо. Здесь такая чудесная природа, а ее не замечают. У третьего корпуса растет кизильник горизонтальный. Мелкие жесткие листья. Никто не разглядел. А ведь он – лечит.
– Ваше? – спросил (про варенье) Волков.
– Мое. Энергия леса. Всем дарю. Малиновое. Вам – дарю.
– Спасибо. Я варенье не ем, у меня от него бессонница, – приврал Волков.
– Не ешьте. Придете в номер – поставьте на подоконник и загадайте желание. Утром, вы не поверите, все начнет сбываться.
– Может и не надо, чтобы все сбывалось.
– А вы скромное желание загадайте. Берите баночку, я умею себя вести. Вы думаете, что это у меня женская хитрость? Владислав наложил печать. Третье имя – печать. Подарок от человека человеку.
– Спасибо, – смутился Волков и взял варенье.

Добравшись, наконец, до своего номера, Волков обрадовался одиночеству. Бросив сумку в угол, он поставил банку с вареньем на подоконник и открыл окно. Понюхав свежий вечерний воздух, он решил, что завтра будет лучше чем вчера, то есть, чем сегодня. Он открыл банку старухи и, поборов в себе желание захватить пальцем немного варенья, закрыл.
– В душ! – сказал Волков.

Быстро смыв с себя дорожные запахи, он вышел из душа и решил немедленно лечь спать.
– Спать, спать, спать, – приговаривал Волков, сгребая с двуспальной кровати казенное оранжевое покрывало.
Свернувшись под белоснежным одеялом уютно, он закрыл глаза и подумал о неприкаянной старухе с печатями: «Она бы лучше на йогу записалась. Вместе с Козленковым». Представив Жанну-Ядвигу-Владислава и Козленкова, сидящих друг напротив друга в позе лотоса, Волков засмеялся в подушку. Окно в номере открылось шире – это ветер подул в сторону второго корпуса. Волков, ругнувшись, встал с кровати и подбежал на цыпочках к окну. За окном, в желтых световых пятнах, он увидел Козленкова.

Козленков, делая вид, что обнимает женщину, обнимал ночной воздух, танцуя с воздушной партнершей самый медленный танец в мире. Волков закрыл окно, лег в постель и заснул.

Утром он спустился в столовую и тут же увидел Козленкова. Волков уже приготовился к вынужденному общению с затрапезным ухажером Анны Сергеевны, но с удивлением обнаружил, что ухажер только кивнул ему головой. Ночной танцор и алкоголик внимательно слушал своего недавнего соперника, глистона Денченко. Жена Денченко, брезгливо глядя в тарелку, медленно пережевывала козий сыр. «Какое там снотворное, да ее от мужа тошнит», – заметил Волков и принялся завтракать. Ел он с аппетитом, размышляя о намеченной поездке к местной достопримечательности – к развалинам усадьбы, принадлежавшей в девятнадцатом веке богатому промышленнику из немцев. Говорят, там сохранилась чудесная ротонда, а в прудах ловятся золотистые караси. Волков любил рыбалку. Он уже почти допил кофе, когда в столовой началось какое-то оживление.
Оживление в столовую внес тренер, главный по йоге.
– Никогда не поздно. Живое свидетельство! Духа рекорд! – сказал он громко.
Столовавшихся охватило любопытство. Первым, оставив жену за столом, из столовой выбежал Денченко. За ним – Козленков. Потянулись и остальные. Волков проявил характер, решив не поддаваться всеобщей ажитации. Неважно, чем она вызвана. Да и какие в «Лисьей норе» могут быть рекорды духа? Но вскоре в столовой остались только двое: он и жена Денченко. Волков почувствовал, что жена Денченко мысленно запустила гигантский каток, и он, хрустя тарелками и давя стаканы, движется, неминуемо, на него. «А вот это – нет», – передал он женщине ответную телеграмму и сорвался из-за стола.

У дверей небольшого спортивного зала толпились отдыхающие и радостно хлопали в ладоши. Протиснувшись сквозь отдыхающих, Волков оторопел: в центре зала, вытянувшись и держа спину прямо, стояла Жанна-Ядвига-Владислав, покачиваясь – с пятки на носок и обратно. Худые ноги старухи торчали из широких спортивных трусов. Глаза Жанны-Ядвиги-Владислава были прикрыты.
– Что это? – спросил Волков вслух.
– Падамуля шактивар… хак, йога, – услышал он уважительный голос Козленкова.
Денченко, внимательно наблюдая за старухой, пояснил:
– Упражнение. Развивает мышцы голеней и ступней, тренирует вестибулярный аппарат, способствует росту.
Глядя на спортивные мужские трусы, в которых покачивалась Жанна-Ядвига-Владислав, Козленков спросил:
– А в таких можно?
– Можно и в таких, – подумав, ответил Денченко.

Волков зашел в номер, порылся в сумке, достал из нее еще одну, поменьше, из брезента. В нее он положил фотоаппарат, складную удочку и коробку для червей, флакон с анисовыми каплями (их любят караси). Он уже почти вышел из номера, но, вспомнив про банку с вареньем, вернулся. Банку с вареньем он тоже положил в сумку.
У главного корпуса стоял экскурсионный автобус. Шофер дремал, положив голову на руль. У бетонной клумбы курила, щурясь на солнце, Анна Сергеевна. Волков почти не узнал ее: светло-розовые волосы Анны Сергеевны, которые он видел вчера, теперь были ярко-рыжими. Заметив его удивление, Анна Сергеевна сказала:
– Вчера нашло, перекрасилась. Что – не идет?
– Это вам, – сказал Волков.
Протянув ей старухину банку, он улыбнулся автобусу.
– Приходите вечером чай пить, – крикнула Анна Сергеевна снова уходящему Волкову.
Tags: Рассказ
Subscribe

  • Самоизоляция в Быково. Запахи

  • Орляк обыкновенный

    В выходные работала. Сегодня назначила себе выходной: получила вечером пять килограммов соленого папоротника — Pterídium aquilínum. Из…

  • Театральный роман

    Еще одна неделя, даже больше, самоизоляции. Отчет начну с сегодняшнего дождя. Дождь шел почти весь день. Проснулась я поздно, около полудня,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments