?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Flag Next Entry
Свидетель
m_v_dmitrieva
Свидетель

З. К.

В Лаховском районе вчера остановилась река Сая. Перестала течь. Первым это заметил Сережа Витальевич Носов, по прозвищу - Дон Кихот. Сережа Витальевич крикнул, увидев, что Сая больше не течет, не впадает и не выпадает:
- Невероятно!
Человек в грязной ветровке, сидевший на берегу реки - в мысленной прострации, продолжил удивление Сережи Витальевича. Он тихо сказал:
- Но факт.
- Ах ты, надо же, вот так, - волновался Сережа Витальевич.

Человек в грязной ветровке не волновался. Достав из кармана конфету, он вынул ее из фантика и кинул в Саю.
Конфета, безнадежная карамелька, ушла под воду. Человек, глядя на зеленую ряску, пошедшую - ласково - волной, сообщил:
- Сделавший движение - становится объектом. Надо отвечать.

Сережа Витальевич заинтересовался человеком в грязной ветровке. Неожиданно возник у Сережи Витальевича интерес к прибрежному гостю. Наверное, это Сая на него подействовала: стоит, не течет, вся ряской заволоклась.
- Вы кто? Просто так или на рыбалку, но неудачно? - спросил Сережа Витальевич у человека.
Тот ничего не ответил, уперся ботинком в неровную землю и засвистел, редко, какую-то мелодию.

Сережа Витальевич не отставал:
- И я одиночество люблю, очень. Мне тяжело... в рождении весны - я участник, я! Я ухожу на природу и здесь, среди нее, вижу себя поэтом.
- Да ну... поэтом... а я вас не вижу поэтом... что будем делать, а? - усмехнулся человек в ветровке.
- Это ничего, я привык. По-разному себя обстоятельствам предлагаю: иногда понимаю - я скворец, иногда - маг шестого уровня. Язвительность настает. Минимум миниморум.
- А-ха-ха, - засмеялся человек в ветровке и внимательно, одним глазом, посмотрел на Сережу Витальевича.

"Зацепил, ура!" - пронеслось в голове Сережи. Его охватила - понесла стремительная откровенность:
- Да, знаете, я имею такую привычку, один на один. Сюда хожу, на сто тридцать восьмом до конечной доеду, а потом - три километра пешком, до старой мельницы, там у меня друг живет, английский книжник. Он меня предал. А я его простил. Надо так, по-божески. Ведь так?
- Так-перетак, - сказал человек и сунул фантик от карамельки к себе в рот.

Сережа Витальевич замер. Он ждал, когда незнакомец выплюнет фантик, тогда он ему скажет: "Не засоряйте здешних мест". Но человек фантика не выплюнул, он его проглотил, сообщив кому-то, но не Сереже Витальевичу:
- Лучше в нас, чем в таз.
"О, - подумал Сережа, - да он... читает на расстоянии". В таком умении скворцу не спастись - клетка, сетка, силки, васильки.

- Васильки, васильки... их собирал я для Оли, - признался вдруг человек в грязной ветровке.
- Никого и ничего я уже не боюсь, я готов ко всему, я прошел путь... путь! - крикнул Сережа Витальевич.
- Камо грядеши, придурок? - миролюбиво поинтересовался незнакомец.
Сережа Витальевич не обиделся, он очнулся. Очнувшись, он предложил:
- Давайте пойдем и скажем всем, что Сая больше не течет. Только так, договоримся сразу, я заранее виноват, вы же - просто свидетель. Договорились?
- Слюни подбери, мечтатель, - посоветовал незнакомец и добавил:
- Припекает.
Он снял грязную ветровку. Аккуратно сложил ее - подушечкой - и лег.

- Можно я с вами посижу? У меня встреча на три часа назначена, но я на нее лучше опоздаю, - предложил Сережа Витальевич.
- А по шеям? - сказал незнакомец и натянул футболку на лицо.
- Вы не сможете меня ударить, у вас - не то настроение. Я пошел...
- Тебе повезло, ты скудоумный, - сказал человек, - мне бы так затеряться... в субъектности. Объективация субъекта выходит за рамки морали. Всегда.
- Мне очень жаль... - признался Сережа Витальевич и погнался за рифмой:
- Несется гомон до небес...
Он птичий... или, бес,
он - без?

- Как тебя зовут? - спросил Сережу незнакомец.
- По-соседски, Сережей Витальевичем. Английский книжник зовет меня Дон Кихотом, он завидует... не может уняться... его проклинает собственная душа.
- О-го, - удивился незнакомый человек. - Сережей, значит, Витальевичем?
- Да! Я же ничего не скрываю. Сая погибла от порошка. Мне так жаль нашу Саю.

Незнакомец встал, дунул себе на живот, натянул на него футболку. Синекрылая стрекоза села на ветровку.
- Большое в малом, - заметил он, глядя на стрекозу.
"Уходит от проблемы", - решил про себя Сережа Витальевич. Вслух он спросил:
- Вы видели на воде белую пенку?
Ответа не последовало. Человек молчал, он смотрел на стрекозу.

Сережа Витальевич понял, надо бороться. Гребя по воздуху руками, он подбежал к самой кромке берега.
- Смотрите, видите? Пенка... это от порошка. Они его - в Саю, чтобы она не текла.
- Наверное, это заговор. Во главе преступной секты - английский книжник. Начитался и вредит... родина в опасности, съел речку Саю порошок зависти. Невидимый как бы порошок.
Сережа Витальевич зажмурился и выпалил:
- Вы не умеете удивляться! Надо верить, а вы болтаете.
- Почему - не верю? Я верю, всему верю. И всем. Устал верить, но надо, понимаешь? Иначе не выживешь, не проживешь.

Сережа Витальевич, осмелев, топнул ногой:
- Не умеете отвечать за содеянное! Не умеете. Улетай, стрекоза, улетай!
- Сейчас я тебя утоплю, - пообещал незнакомец.
Глаза его вдруг сделались добрыми, как у бабушки Сережи Витальевича, которую тот не помнил. Только так, что-то теплое колыхалось в его сердце. Иногда.
- Только попробуй, я тебя сразу прокляну, чужак. Только подойди - попробуешь магической силы! Долой отсюда, долой, - возмущался, испугавшись, Сережа Витальевич.
- Послушай меня, Дон Кихот...
- Не сметь мне... не сметь...
Сережа Витальевич захлебнулся в своем страхе.

Незнакомец надел ветровку и спросил:
- Где же твоя мельница, Сережа Витальевич? А? Пойдем, покажешь мне ее. Мы вдвоем твоего книжника к стенке припрем: так, мол, и так, что за дела у тебя здесь, на нашей земле, вредитель?
- Вы вперед идите, а я за вами, это - по правилам: вы сейчас маг шестого уровня, а я... скворец, птичка малая, сюи... сюи... правила мои.
Незнакомец согласился. Он был уверен, что мельницы нет. Ведь нет же никакого английского книжника. Откуда он здесь, в самом деле?

Они пошли. Сережа Витальевич Носов дорогу знал, поэтому не молчал.
- Прямо, прямо, еще раз туда, не туда, а по курсу, не отвлекаться, - руководил он.

Бесконечная худая Сая застыла. Синяя стрекоза благословляла ее воздушным пунктиром.
Человек в грязной ветровке молчал. "Утешение реки", - думал он.

Он не удивился, увидев мельницу. Старую, покосившуюся мельницу, живописную навечно. У мельницы незнакомец увидел низкую постройку - дом в два окна, заросший крепким бурьяном. У крыльца цвели неожиданные анютины глазки.

На крыльце, обхватив левой рукой тяжелый живот, сидел тучный старик в мотоциклетном шлеме. Правой рукой старик гладил кошку. Он только что поделился с ней первосортной ливерной колбасой.
- А, дядя Костя, здорово! - закричал за спиной незнакомца Сережа Витальевич.
- Здорово, - неохотно откликнулся старик. - Че ты здесь? Опять игрался?
- Земля, Земля, я скворец. Как слышно... прием... Как слышно?
- Никак, ..., не слышно. Помехи, - усмехнулся старик. - Языка привел?
Дядя Костя посмотрел на незнакомца.
- Я за такого могу только шесть рублей.

Сережа Витальевич сжался от внезапного удара:
- Как шесть? Дядя Костя, этот - с поличным. Я видел, он в Саю порошок сыпал. Она застыла. Ну, дядя Костя, хотя бы пятьдесят... я видел, брал на живца.
Старик предложил:
- Пусть сознается, чистосердечное дорогого стоит.
- Сознавайся, чужак. Настал час расплаты, настал! - зашумел Сережа Витальевич.
Человек в грязной ветровке спросил у старика:
- Вы чаю мне не нальете? И перекусить. Я заплачу.
- Комплексный - двести, это без марочной, она у меня на сосновых почках, - ответил старик.
- Идет.
- Сознайтесь, ну что вы, я же вас честно поймал, - требовал, держась от незнакомца на безопасном расстоянии, Сережа Витальевич.
- Отстань, Дон Кихот.

- А ты здесь, на крыльце, - закрывая дверь, сказал Сереже Витальевичу старик. - Кошурку погладь.
Сережа Витальевич, соглашаясь с новой игрой, сказал кошке:
- Колбасница. Вы заранее виноваты.