m_v_dmitrieva (m_v_dmitrieva) wrote,
m_v_dmitrieva
m_v_dmitrieva

Гроза

Сижу за компьютером, у окна, наблюдаю грозу. Она сухая пока -- ветер, гром, небо темное, но дождя почти нет. Так, отдельные капли. Пекинец волнуется. Птицы свистят в гигантской березе. За окном шумят старинные деревья. Все -- живые, только одно сухое, его лет пять назад наполовину спилили. Так и стоит косматое серое дерево, укороченное наполовину, среди гигантских берез и таких же, гигантских, кленов. К нему привязаны веревки для сушки белья. На его плоской верхушке обычно спят дворовые коты. Очень удобное место -- безопасное, собаки не достанут.
На моем подоконнике цветут пионы.

IMG_20140602_153303

Работаю, снова пытаюсь "полюбить" Лежнева, Это необходимо, на время, чтобы понять: как человек высокого интеллекта, крепкого образования и отменной интуиции доходит, больной физически и выпотрошенный системой умственно (все отдал "народному духу"), до убогой стилистики. "Троцкистские собаки", по мнению Лежнева, прижившиеся в писательских организациях, "достойны одной участи: расстрела". Так "поздний" Лежнев, советский литературный функционер, в 1937 году пишет Мехлису о республиканских отделениях Союза писателей. Однако главное действующее лицо доноса -- враг Лежнева, секретарь СП СССР Владимир Петрович Ставский, он первый донес на Лежнева Мехлису, решил "очернить". За что и почему?
Лежнев пишет Мехлису летом 1937 года. Именно тогда Шолохов, обеспокоенный "вешенским делом" -- арестом своих знакомых из вешенского райкома и райисполкома, начинает пробиваться к Сталину. Ставский, побывавший у Шолохова в сентябре этого же года, докладывает вождю о тревожном поведении Шолохова, пагубно влияющем на его писательское трудолюбие и на идеологические акценты его романов. Сталин разговаривает с Шолоховым... В ноябре арестованные по "вешенскому делу" отпущены на свободу, восстановлены в партии и на своих рабочих райкомовских местах. Но имеет ли все это отношение к Лежневу, он пока еще не сел писать свой очерк "М. Шолохов", он еще не "прикреплен" к Шолохову биографом, но он активно выступает в печати со статьями, разоблачающими корыстолюбие писателей, живущих на доходы от переиздания своих произведений. Он требует от СП "большевистского вмешательства в самый творческий процесс, начиная с момента возникновения у писателя замысла книги" и порицает увлеченность СП "организационными вопросами".
От СП Лежнев ожидает соответствия роли "главного консультанта и редактора всей литературы". Пока же ситуация --с идеологической, контролирующей, точки зрения -- неудовлетворительная. Творческий процесс, пишет Лежнев Мехлису, предоставлен стихии и "ведомствам", им приходится делать за СП его непосредственную работу.
Ставский, видимо, прочитав в "Правде" статьи Исая Григорьевича, решил отплатить Лежневу. Но тот талантливее и изворотливее Ставского -- в разы. В доносе Лежнева -- не факты, а обобщение фактов, их, как говорится, выпуклые последствия: "...политико-воспитательная работа с беспартийными [писателями] не ведется, на выявление врагов они не мобилизованы". А?
Булгаковский Бегемот настаивал, что история с Фридой может быть рассмотрена только с юридической точки: она убила своего ребенка и только она виновата. Фрида, конечно, виновата, но Маргарите (хотела, простите, написать -- ежу) понятно, что не только она. Поэтому и прощение, необходимое Фриде и заодно -- читателю романа "Мастер и Маргарита", проходит не по сатанинскому ведомству. У Лежнева, говорят, была сестра-горбунья. Работала в его сменовеховском журнале "Россия". Что с ней стало, интересно? Был, вроде, брат, вернувшийся в 50-х из Америки в СССР. Как запеклось все, наверное, в изворотливой душе Исая Григорьевича, удивленно спросившего Лидию Чуковскую, хлопотавшую в Ташкенте о жилье для Ахматовой: "А почему, если у нее трудно с деньгами, она не займется переводами?". Однако же звонил, устраивал Ахматовой стационар и комнату. Решал и был, как заметила Лидия Корнеевна, очень своим участием доволен. (Во время эвакуации, в Ташкенте, Лежнев занимал пост секретаря Президиума СП Узбекистана, входил в редсовет ташкентского отделения издательства "Советский писатель").
Меня в связи с Исаем Григорьевичем гложет вопрос: разве мог человек, принятый в партию по личной рекомендации Сталина, работавший завотделом газеты "Правда" и специалистом Совинформбюро по германской тематике, быть реабилитированным только в 1993 году? Как же он у Мехлиса работал? Разве дело Лежнева и журнала "Россия", открытое в 1926 году и закончившееся ссылкой Исая Григорьевича в Берлин на три года, не было прекращено: не было постановления? Как же он тогда вернулся в СССР? На каком основании? Лежнев срок высылки отбыл полностью, дело его только поэтому не могло оставаться открытым. Сведений о возбуждении нового дела нет. После "расширенного заявления" в ЦК ВКП (б) ("заявление" -- книга "Записки современника" была издана и переиздана) его приняли в партию и доверяли самые ответственные посты. Получается, в 1993 году состоялась повторная политическая реабилитация? Зачем? Высылка в Берлин была незаслуженной? Но Лежнев искупил свою "вину" так, как хотел. Очень, надо сказать, старался.
В августе 1935 года, именно в это время Лежнев назначен завотделом литературы и искусства газеты "Правда", бывший редактор сменовеховской "России" навестил Булгакова. Елена Сергеевна записала в дневнике: "Сегодня появился у нас Исай Лежнев, тот самый, который печатал "Белую гвардию" в "России"". Лежнев пришел уговаривать Булгакова "ехать путешествовать по СССР" (к августу Булгаков снова получил отказ в поездке за границу, обострился конфликт с В. В. Вересаевым -- из-за пьесы "Александр Пушкин"). Начал разговор, как пишет Елена Сергеевна, с того, что литературы у нас нет. "Нервен, возбужден, очень умен, странные вспухшие глаза". Странные вспухшие глаза Лежнева, видимо, последствия операции "по случаю Базедовой болезни", которую он перенес в январе 1935 года. Врачи предписали ему покой, но Исай Григорьевич уже в марте "пошел на работу в "Правду" и довел себя до инвалидного состояния", об этом он, с приложением медицинской справки, написал редактору "Правды" Мехлису.
Лежнев просил Мехлиса освободить его от аппаратной работы в редакции, но, увы, освобождения не последовало.
В 1936 году "Правда" напечатает анонимную статью "Внешний блеск и фальшивое содержание" -- о спектакле "Мольер", поставленном в МХАТ по пьесе Булгакова "Кабала святош". Статья появилась утром 9 марта, а днем спектакль сняли с репертуара. Потом был прием у Керженцева, разговор о планах. Булгаков сказал про пьесу о Сталине.
Tags: Выходной, Михаил Булгаков
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments