m_v_dmitrieva (m_v_dmitrieva) wrote,
m_v_dmitrieva
m_v_dmitrieva

Клетка

Клетка

– Львы окопы роют… война, козероги в палатке сидят, такая у нас биография значит, – сообщил мне сторож, лысый старик.
– Задумались козероги, – сказал я.
– Эти, эти, эти… – подтвердил сторож.
Чьим сторожем нанят этот безумный дед?

***
Меня интересовали здешние места. Жизнь, почти вся, ушла из них, перетекла куда-то. Сторож только остался. Видимо потому, что мутны его глаза, а сам он безумен, воркует:
– Она не помнит зла… другого нам не дано… не буду говорить о развитии событий… наш… наш… наш…
Бессвязная речь. Может, старик не знает, что он стережет? Я решил проверить и спросил:
– За воротами – что было?
– Станция юных натуралистов, шесть кружков: «Пионер-охотник», кружок выжигания по дереву, «Пернатое счастье» и «Змейка», пятый – «Сказки леса», шестой… шестой…
Испугавшись чего-то, старик перешел на шепот.
– За кроликами в шестом ухаживали, и лошадь у них была, как это… Смородина, черная такая, с ушами острыми. Кроликов не спасли, нет. Директор поджег второй корпус, а кролики в третьем, но их ночью всех побили. Один, говорят, убежал. Он-то, шустрец, как раз потом и вернулся, и задушил директора на х…р…
– У голубой ели, – уточнил я.
Старик согласился:
– Да… Директора там и нашли, а рядом – кролик на задних… этих… лапах, ждет. А когда он увидел, что идут за директором, то прыг… скок… нет никого.
– Скрылся немедленно, – поддержал я фантастическую версию гибели директора станции юннатов.
Предупреждая мое любопытство, сторож развел руками:
– Как сделал, не знаю, но задушил как полагается. Я сам на поминках был. Да это… ладно.
Я протянул сторожу двести рублей, он взял и согласно мотнул головой: мол, проходи.

***
Первый раз я был здесь неделю назад и уже слышал взволнованный рассказ безумного деда про мстительного кролика, про лошадь по кличке Смородина («Смородка… о-го-го», – говорил сторож) и про шесть кружков станции юных натуралистов. Но дед, кажется, меня не запомнил, я снова был для него новым человеком.
Неделю назад я бродил вокруг первого корпуса и так и не решился в него зайти, хотя дверь рассохлась и замка на ней нет. Навесной замок и дужку от него я видел на крыльце (сорвали замок-то). Неделю назад у меня не было карманного фонарика, сегодня я его захватил (позавчера купил в магазине), чтобы посмотреть, что осталось внутри первого корпуса: мне всё нужно увидеть изнутри.
Дверь я толкнул, она тихо поддалась, я достал из сумки фонарик. Посветил прямо перед собой и увидел надпись на пожелтевшем листе: «Интенсивные методы дичеразведения в охотничьем хозяйстве. Запись на лекцию – Мамудова С. А. Внимание: Савенковой Ире, Лысикову и Петракову – доклад по ежовым!» Я пошел дальше. Свет от фонаря ничего примечательного из темноты не выхватывал: ржавый гвоздь в стене, ящик, в котором лежал резиновый сапог, и фанерные листы у стены. Вот всё, что я увидел. Слева от меня – дверной проем без двери. За ним – комната.
Окна комнаты закрыли снаружи фанерой, но свет пробивался сквозь щели – фанеру к окнам прибили кое-как. Я посветил фонариком в угол. Оттуда мне улыбалась, надменно прищурив левый глаз, узкая морда с оттянутыми к холке ушами. Морда принадлежала чучелу неизвестного мне животного. Скромных размеров: сантиметров десять, не больше. Я подошел ближе. На подставке, державшей чучело, я прочитал: «Малая гимнура, или малый крысиный ёж (Hylomys suillus). Вид насекомоядных (Erinaceomorpha) подсемейства гимнуры (Galericinae) семейства ежовые (Erinaceidae)».
– Так, – сказал я вслух, – так, так… где же козероги, обещанные сторожем, где коза Амалфея? Нежная богиня, Пан с козлиными ногами, где они?
Тишина спросила меня сонно:
– Ты кто?
Фонарик дрогнул у меня в руке, я обернулся и тут же попятился: ворох тряпья вдруг зашевелился и сел.
– В лицо – не светить, – предупредил меня ворох.
– Вы меня напугали, – признался я.
Ворох шмыгнул носом:
– Иди, не мешай.
И я вышел из комнаты, оставив несчастного бродягу один на один с надменным чучелом из семейства ежовых.
Интерес к первому корпусу пропал. Обойдя его со стороны обмелевшего пруда, я прошел мимо фундамента корпуса второго, заросшего бурьяном, и направился к третьему корпусу станции юных натуралистов. Всеми забытой.

***
Историю третьего корпуса я прочитал в путеводителе: в разделе, повествовавшем об утраченных памятниках архитектуры. Рядом с третьим корпусом в 20-е годы прошлого века стояла деревянная церковь Иоанна Златоуста, она, как и третий корпус, была выстроена купцом Ананьевым для увечных и прочих нетрудоспособных лиц. До революции третий корпус был частью богадельни. Церковь, если верить путеводителю, в первые годы советской власти разобрали на изгородь. А в 1937 году здесь открыли детский дом № 1. В начале 60-х детский дом переехал в новое здание. С тех пор в третьем корпусе поселились кролики, за которыми, познавая советский мир, ухаживали пионеры-юннаты. Кое-как, наверное, ухаживали. Потом и они исчезли.
В предвечернем небе появилась слабая луна. Рассказ сторожа про чудесное спасение белого кролика, отомстившего директору станции за корыстную расправу над беззащитными подопечными пионеров, меня захватил. Я решил его продолжить – с помощью катастеризма: я представил, что белый кролик стал объектом звездного неба и всех простил. Осмелев от придуманной мной высшей справедливости, я очутился в коридоре третьего корпуса.
В третьем корпусе было светло: его окна не были закрыты фанерой. Мой отец рассказывал мне, что раньше за третьим корпусом был яблоневый сад, но однажды, в каком-то году, он вымерз. Отец – воспитанник детского дома № 1 – любил вспоминать про детдомовский праздник «День урожая». «Давали всё яблочное: компот, пирожки, оладьи», – вспоминал отец.
Когда я спрашивал про то, как жили в детском доме в обычные дни, он тут же становился безразличным. Только однажды, явно скупясь, он достал из своей памяти смутный образ поющего мальчика. Этот мальчик, фамилию его отец забыл, любил петь: в детском доме его звали «наш Утесов». Где этот мальчик теперь? Задав самому себе этот вопрос, я подумал: вдруг «наш Утесов» – это тот говорящий ворох, обнаруженный мной, сразу после знакомства с чучелом малой гимнуры, в первом корпусе?
От клеток, в которых когда-то жили кролики, пахло сыростью. Все клетки были пусты. Кроме двух. В одной, в остатках серого зерна, стояли, сплотившись как солдаты в окопе, серые микроскопы. В соседней, закрытой, сидел белый кролик – живой и невредимый. Заметив меня, он зашевелился.
– Всё ходишь? Чего ходишь? – услышал я знакомый голос тишины.
Бродяга, а это был он -- ворох, смотрел на меня спокойно. Я – тоже спокойно – оглядел его с ног до головы: худой, грязный, на плечах какая-то дамская ветошь. В руках – нож и капустный лист, подобный райскому свитку.
– Мой отец здесь жил, когда здесь был детский дом, я ищу… мне интересно, где он в детстве, так сказать, и всё, всего лишь, – сказал я.
– Фамилия как? – спросил бродяга.
– Ивашов.
– Не помню.
– А вы… – начал я, но бродяга меня перебил.
– Малышка, двигай быстрее сюда, – попросил он кого-то.
– Здесь, здесь, – услышал я сначала голос сторожа, а потом увидел и его самого, держащего в руке бутылку.
Кивая на меня, бродяга обратился к сторожу:
– Малышка, давай его в клетку… частями… целым не войдет.
Сторож согласно кивнул:
– Второй раз сюда подтянулся, козерожина. Наймит капитала, сверху – в замше весь.
– Я в вашем городе надолго не задержусь, я – не местный. Господин Малышкин, не надо меня частями в клетку, – попросил я сторожа, веселясь от страха.
– Вешай лапшу, – сказал безумный дед и, пошарив в пустой клетке рукой, радостно крякнул. Достав из клетки мятый пластиковый стаканчик, он расправил его дрожащими пальцами. А расправив – открыл бутылку и, соединив горлышко бутылки с белым краем стакана, сосредоточился на движении жидкости.
Наполнив стакан, сторож протянул его мне.
Я -- с нежностью, так мне казалось -- посмотрел на безумного деда:
– Нет, это лишнее, спасибо.
– Пей, дурак, – посоветовал мне бродяга.
И я выпил.
– Теперь – вали. И скажи там своим капиталистам, что место здесь гиблое, строить нельзя.
– Болото, – подтвердил сторож.
– Благодари, – потребовал бродяга.
– Благодарю, – послушно сказал я.
– Не так, не… не… – не принял моей благодарности безумный дед.
– А как? – спросил я, пятясь.
– Спасибо, земляне, за новую жизнь. И – поклонись Малышке, – подсказал мне слова благодарности бродяга.
Не знаю, что на меня нашло, но я решился на импровизацию (наверное, водка подействовала). Отдав бродяге пионерский салют, я запел:
Ножи точут,
Меня козла
Резать хочут.
– Кому ты нужен? – удивился бродяга и спрятал нож за спину.
Белый кролик нервно заметался в сене.
– Ну, ну, – успокоил его сторож. – Сейчас мы его в клетку, на резерв.
Я кинулся бежать. Сторож крикнул мне вслед:
– Я – Малышка, а ты… Малышкин.
Никто меня не преследовал, но я бежал, не мог остановиться. Очутившись на вокзальной площади, я вспомнил, что завтра уезжаю и решил уехать сегодня. Я купил билет на сегодняшний поезд и пошел в гостиницу – за вещами. «Папа, эх, папа, что же ты», – повторял я про себя. Обиженный собственной трусостью, я просил защиты у того, кто был уже очень далеко. «Пугливый ты дурак», – честно отвечал мне ушедший из этой жизни папа.
В гостиничном номере я не задержался. Кинув в сумку футболку и тапочки, я поспешил на вокзал.
В вокзальном киоске я купил местную газету. Читать ее я не стал. Жалость к себе самому душила меня. Чтобы избавиться от удушья, я придумал рассказ про белого кролика, вернув его с неба на землю. В клетку.
Tags: Рассказ
Subscribe

  • Десятый день марта

    Десятый день марта День был так себе, не весенний. Зима не уходила, люди думали о зарплате: женщины и мужчины подмосковного города Великие Ваты…

  • А кроме того

    А кроме того Умер актер Кикин. В день его смерти, в конце февраля, отступили морозы. В город пришла весна. Вместе с ней выглянули из литературных…

  • Наша лебдя

    Наша лебдя В литературоведении есть такое понятие – «нулевой адресат». Например, пишет поэт стихотворение, обращаясь не к прошлым любовям и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments