m_v_dmitrieva (m_v_dmitrieva) wrote,
m_v_dmitrieva
m_v_dmitrieva

Category:

Новых писем нет

Новых писем нет

Многим пожертвовал бы Тушканов, чтобы не быть самим собой. Он очень от себя устал – утомился.
– Я утомился, граждане, – говорил, стоя перед зеркалом, Тушканов.
– С кем ты там? – спросила Тушканова жена.
Она включила на кухне воду.
– Да так, репетирую.
– Тушканов, сходи за сыром, – крикнула жена из кухни.
– Не пойду я за твоим сыром, –тихо сказал Тушканов, оторвавшись от своего отражения в зеркале.
Его мучила изжога: вчера у них были гости, супруги Каракатц. Принесли бутылку виски. Вторую (или первую) бутылку виски – свою, родную – Тушканов спрятал в ванной комнате, в шкафу под раковиной. Во время застолья, протекавшего как-то вяло, безынтересно, он несколько раз, говоря жене Каракатца: «Сорри, мэм», выходил из-за стола. Скрывшись в ванной комнате, он включал воду и тянулся под раковину – к своей бутылке. Пил из горла, поспешно (из-за этого, видимо, теперь изжога). Возвращаясь к столу, он мысленно заклинал гостей:
– Пошли вон… вон…
Гости не слышали заклинаний Тушканова – они делали вид, что не чувствуют их. Толя Каракатц, распушив над тарелкой черные усы, невозмутимо запивал виски соком красного апельсина, его жена Тамара сосредоточилась на бутербродах с икрой. Жена Тушканова щебетала:
– Толя, я верю, однажды на меня выйдет Шиломягин. Он уже где-то рядом, я чувствую он наблюдает за моим ростом. Он даст нам заказ, рано или поздно.
– Ты права, Шиломягин знает, кто растет, а кто так, произрастает потихоньку, – отвечал Толя Каракатц.
Он смотрел на Тушканова, вернувшегося в очередной раз из ванной комнаты, подслеповато – как будто через лорнет, словно Тушканов был маленький, не больше спичечного коробка. Каракатц гордился собственной обстоятельностью, которая, играя роль возвышающей компоненты, защищала Толю от таких как Тушканов – скандальных деятелей, не уважающих собственный дом и гостей, его посетивших.
Тушканов познакомился с Каракатцем еще в молодости: они с Толей почти одновременно были приняты на работу в Институт прикладной электроники. Когда-то, лет двадцать назад. Толя тогда ухаживал сразу за двумя женщинами, при этом ловеласом он не был. Желая не прогадать в собственных серьезных намерениях, он примерялся, сравнивал, выбирал. Одной из потенциальных невест Каракатца была нынешняя жена Тушканова, другой – Синицына из отдела оптических приборов. Однако женился он на своей Тамаре, молчаливой учительнице музыкальной школы. Он встретился с ней в институтском клубе, на вечере бардовской песни. Произошло это почти сразу после того, как Толя внезапно узнал от Лены Мурчик, заведующей институтской библиотекой и подруги Синицыной, что на жилплощади Синицыной прописана бабка-алкоголичка, не старая еще бабка, постоянно угрожавшая Синицыной разделом жилплощади, и без того, надо сказать, не очень большой. У второй претендентки на звание подруги жизни – у нынешней жены Тушканова – Толя обнаружил порок, несовместимый, по его мнению, с семейным счастьем: нынешняя жена Тушканова в молодости увлекалась спортивным бегом. Утром и вечером она бегала по городским улицам, ровно дыша и не замечая погодных условий. Такое упорство не нравилось Каракатцу: любит бегать, следовательно, рано или поздно убежит. Тамара не бегала, зато она была черноглаза, хрупка и домовита. И еще – умела молчать. «Тень мужа, только лучше мужа – с музыкой», – решил Толя и женился на Тамаре.
Тушканов не смог вчера проводить гостей. Он заснул на полу ванной комнаты. Супруги Каракатц, не дождавшись выхода Тушканова из ванной, ближе к полуночи ушли. После ухода гостей жена Тушканова налила себе виски и выпила, закусила выпитое смятым листом салата. И пошла спать: она привыкла к чудачествам мужа, мечтая о новой жизни – без Тушканова, с кем-то другим, достойным ее напористого характера, позволявшего вести дела ее фирмы, торговавшей разнообразной компьютерной начинкой, уверенно, как говорил Толя Каракатц, на перспективу. А что Тушканов?
Тушканов год маялся без работы. Жена звала его на должность комплектовщика – в свою фирму, но он счел это предложение унизительным. Тушканов демонстративно устроился дворником в парк. Проработав почти месяц, уволился, так как был избит представителем узбекской мафии, широкоплечим Аарифом по прозвищу Молдаванин.
– Сыктыр*, – посоветовал Тушканову обидчик-мафиози.
И Тушканов снова остался без работы. Вчерашние гости – продуманный ход. Это для него жена пригласила старого друга Толю Каракатца, чтобы тот как-то помог Тушканову с работой. У Толи Каракатца, сотрудника ОАО «Роснано», связи и знакомства во всех структурах. Толя мог бы помочь – с радостью и без особых усилий, но сначала он хотел увидеть, как он выразился, замотивирован ли подопечный? Подопечный оказался не замотивирован, вел себя нагловато – даже с вызовом (эти отлучки в ванную комнату), в застольной беседе участия почти не принимал, шутил мрачно и не смешно:
– Бамбарбия, Толя, киргуду.
Уходя, Толя сказал жене Тушканова:
– Я думаю, ему надо сначала прийти в себя. Отведи его к психотерапевту. Ничего, не страшно. Витамины – в вену, и будет наш Тушканов как новенький. Точнее, как старенький.
Жена Тушканова знала, что «как старенький» новенький, то есть теперешний, Тушканов уже не будет. А ведь когда-то умел работать, и отдыхать – умел. Как они мечтали на берегу озера Байкал, лежа вдвоем в палатке, что Тушканов станет великим популяризатором науки. Были же основания для таких мечтаний! У Тушканова тогда три статьи вышли в журнале «Наука и жизнь», просили писать еще. Однако он вдруг решил, что напишет роман, и сел за роман.
Ночами Тушканов не спал: роман продвигался, судя по бумажному хаосу, возникшему на его письменном столе, как-то не очень ровно. Странен был этот беспорядок и тревожен, так как Тушканов всегда и во всем любил порядок. Жена иногда интересовалась:
– Как?
– Замыкаю вторую сюжетную линию, третья берет нагрузку на себя, – отвечал туманно Тушканов и просил:
– Подожди.
Три главы он наконец решился прочитать жене, попросив ее просто слушать: слушать и ничего не говорить после прочтения, он сам все поймет – по ее лицу. Читая жене роман, Тушканов разрывался между рукописью и глазами жены, смотревшими на него слишком внимательно.
Она поняла, что роман был фантастический, с детективным сюжетом, в котором боролись две силы – светлая и темная. Темная сила обнаруживала себя уже в первой главе, она хотела отнять у человечества будущее и запутывала людей. Презирая их откровенно, она не только втюхивала доверчивым людям рецепты сногсшибательных возможностей, темная сила вмешивалась в их сознание, меняя его по своему хотению: порядочный человек становился подонком, умный глупел и при этом светился от счастья.
В первой главе темная сила поджидала второстепенного персонажа, руководителя философского общества имени Лао Цзы. Она примучила его в страшном застенке: второстепенный персонаж сам нарвался. Он никак не мог избавиться от памяти о своей матери, изнасилованной и сброшенной под поезд пьяными сотрудниками НКВД РСФСР. Он не хотел забывать. Тогда темные силы увлекли его на операционный стол и, совершив трепанацию черепа, стерли навсегда имя матери, записанное в мозговых извилинах второстепенного персонажа – руководителя философского общества имени Старого младенца, родившегося в царстве Чу на юге Китая. Во второй главе романа, прикинувшись престарелой смотрительницей музея, темная сила увлекла главного героя, представителя светлой силы, в Торжок, снабдив его ложной картой поиска Ушмалаты – камня Вечности.
В Торжке (третья глава) главный герой зачем-то запил и влюбился в женщину легкого поведения, и даже хотел отрезать себе ухо – чтобы вернуться к разумному существованию и к поиску камня Вечности.
Закончив чтение, Тушканов сказал жене: «Не то» и ушел играть в шахматы с генерал-майором, девяностолетним соседом Тушкановых по лестничной клетке. Проиграв генерал-майору три партии подряд, Тушканов роман сжег и уехал в отпуск в Бийск – к матери. Уехал один. Вернувшись, он узнал, что директор института включил его в состав группы, работавшей над пособием для студентов «Схемотехника и средства проектирования цифровых устройств». За участие в работе над пособием Тушканову дали премию… Жена Тушканова купила себе шубу и финские сапоги. Хорошее было время. О сапогах грезили по-настоящему остро, покупка финских сапог была счастьем.
Утром Тушканов проснулся в ванной комнате. Изжога мучила его, но выходить не хотелось: какое-то легкое подобие стыда он все-таки испытывал. Вчерашний вечер жена устроила для него. Хотела помочь, в который раз, и он снова все испортил. Изжога пройдет, но вечно выносить эту способность жены начинать каждый день так, как будто не было других дней – всё файн! – невозможно. При этом, Тушканов понимал, глупо прятаться и убегать от себя самого. Тут он открыл дверь ванной комнаты и встал перед зеркалом, подаренным жадной от вечной нищеты тещей.
– Я утомился, граждане, – сказал, стоя перед зеркалом Тушканов.
– С кем ты там? – спросила Тушканова жена.
Она включила на кухне воду.
– Да так, репетирую.
– Тушканов, сходи за сыром, – крикнула жена из кухни.
– Не пойду я за твоим сыром, –тихо сказал Тушканов, оторвавшись от своего отражения в зеркале.
За сыром он все-таки пошел. Не глядя на Тушканова, жена протянула ему деньги. Он усмехнулся, прочитав на ее лице, откровенном лице неувядающей спортсменки: «Смотри, не пропей».
– Будет исполнено! – сказал он жене и вышел.
Жаркий август принял Тушканова таким, какой он есть: небритым, с нехорошим привкусом во рту, растерянным и свободным одновременно. Купив в магазине «Продукты» сыр, он решил пройтись. От покупки сыра осталась мелочь, шестьдесят рублей. Поколебавшись, но только секунду, Тушканов купил пива и пошел в парк. В парке, у фонтана, начинался рай: у фонтана ходили веселые и беззаботные люди, наслаждаясь прохладой. Тушканов пошел дальше – в глубь парка, к тем скамейкам, которые стояли в тени лип. Он сел на скамейку и вытянул ноги, мимо него пронеслась прекрасная юность на роликовых коньках. Тушканов проводил прекрасную юность взглядом бывалого идиота, как он сам его определил, а определив, засмеялся. Но темные силы, вырвавшись из сожженного им когда-то романа, расценили смех Тушканова однозначно – как личное оскорбление. Он вдруг заметил, что на скамейке он не один, на ней лежит книга в знакомой ему обложке. Тушканов взял книгу и прочитал: «Схемотехника и средства проектирования цифровых устройств. Учебное пособие». Тушканов икнул и машинально открыл книгу. Она открылась на главе третьей, которая называлась «Логики серий микросхем. Транзисторно-транзисторная логика (ТТЛ)».
Черные буквы плясали в глазах Тушканова, вытекая из книги на горячий асфальт. В кармане брюк запел мобильный телефон. Тушканов, обмякший и побежденный, приложил телефон к уху. В телефоне была реальность, не принадлежавшая ему более. Телефон, голосом жены, спросил:
– Тушканов, где сыр? Ты молчишь или я тебя не слышу? Ты просил проверить твою почту. Я включила твой ноутбук. Ты просил – я сообщаю: новых писем нет. Тушканов, слышишь? Нет у тебя новых писем…
___
*Ненормативный глагол, вне экспрессивной речи обычно заменяемый словом «уйди».
Tags: Рассказ
Subscribe

  • Зыбун

    Зыбун Адамыч, Зиновий Адамович Мельников, купив в аптеке лекарство для Эсфири Наумовны, для липкой тещи, распутался в солнечных интригах,…

  • Адамыч потерялся

    Адамыч потерялся В доме у Беснушкиных — тихий час. Спят близнецы-младенцы, Коля и Женюша, жена тоже спит, она устала. С маленькими детьми хлопот…

  • Тыквус

    Тыквус Шум поезда затих. Пришептывая, затянула железная дорога свою одинокую песню, и вот уже новый поезд стремится к вокзалу… У Беснушкина вчера…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments