?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Товарищ Фукуяма, или Миф неутомимых
m_v_dmitrieva
В вагоне электрички, потом -- в метро, читаю "Конец истории и последний человек" Фукуямы. Я всегда открываю популярные книги с отставанием от других читателей. Говорю сама с собой. И с Фукуямой: дорогой американский друг (а он -- друг), товарищ Фукуяма...

Думаю, "Конец истории..." не просто спорный, он ловкий и с японской традицией внутри -- с идеей, которую легко развить (было бы время) в другом направлении -- в другой текст. Термин "универсальное признание", которого, по Фукуяме, добивается всякий человек, наделенный энергией к состоятельности (преобразующим движителем), выйдя из книги в мой сознательный мир, что поделаешь, теряет опору. Термин спорный. Тут и Гегель с Ницше -- не друзья по оттенкам. Универсального признания не существует, его нет. Это миф о конструкции, о системе, понятой через анатомию борьбы.

Миф неутомимых, привлекательный в своем стремлении к унификации победы (если жизнь человека -- сражение, то с себе подобными, для разрядки охотничьего духа живут скрытные бекасы и вальдшнепы с тиграми). "Универсальное признание" якобы содержит в себе простую сумму качеств (энергия и разум), дающих человеку осознание заработанной исключительности, гарантирующих и взлет, и гибель, если не там взлетел. Я -- первый среди первых и вторых... публично первый, я много раз это доказал и готов снова доказать.

Миф поглощает человека в напряженном состоянии самодоказательности. И подходит физическая смерть. Ее приближение -- исключение из правил, огорчение для "легкого сердца": ничто не признается вне сомнений, и то, что человек отдал, стремясь к признанию, зарабатывая его, то к нему уже никогда не вернется. Борхес увидел: "Каждый навеки определен одним-единственным мигом своей жизни -- мигом, когда человек встречается навсегда с самим собой".

Ницше, пишет Борхес, называл Данте гиеной, слагающей стихи среди могил. Однако "гиена, слагающая стихи, -- нелепый образ, к тому же Данте не наслаждается болью". Он ее переживает. В Аду он находит райскую судьбу, ему не выпавшую (двое там "несутся в черном вихре без малейшей надежды", несутся вместе). Он ее признает, хотя с точки зрения универсального признания -- ее нет. И не будет.

"Универсальное признание" -- удобный миф, непрерывно разрушаемый, подтачиваемый переосмыслением "истории в людях", перекройкой ее упрощенных надиктовок. Бывает, переосмысление выражается в как бы нецелесообразном поступке, совершаемом человеком вдруг и на разных социальных ступенях. Такой поступок -- будь то резкая смена образа жизни, круга общения или бессилие перед утратой времени -- может быть понят самим человеком и обществом в терминах схватки (силы с немощью): как остановка, как безумное падение, как социальный проигрыш -- как утрата признания, но если это случилось и названо так (сформулировано), это не означает, что в будущем, а иногда -- и в настоящем, человек лишен какого-либо признания; оно, конечно, не будет универсальным, но оно будет.

В нас живет забвение, но далеко не всегда оно является помощником в делах иерархических. Иногда забвение помогает в воспитании уважения к себе подобному. Ты конвертируешь свою энергию в поражение, чтобы не победить, но и не сдаться... вот где искусство...

Миф, как известно, в принципе разрушаем, его разрушают по-всякому, но не только ради стремления к универсальному признанию. Чаще всего его разрушают в поисках свободного/утраченного времени. В поисках вечности, а в ней -- всегда тихо, никто не рукоплещет. И всем воздается. Его разрушают ради непредвзятой реальности. Ради поиска смысла (внезапных озарений на перекрестках сна и памяти). Ради последнего читателя, о котором ты, слава богу, ничего не знаешь.