August 15th, 2014

С пониманием надежды

Работала сегодня в Историчке: пересматривала и просматривала, как всегда. Закончена сверка библиографии с собранием В.И. Надо еще раз пройтись по списку периодики (закрыть некоторые лакуны), пройтись по событиям булгаковской жизни и жизни его текстов. Завтра начинаю самопроверку.
Читаю Габриэля Марселя (сборник "О смелости в метафизике" был среди книг, привезенных Вовкой от уезжающего А.). С его пониманием надежды соглашаюсь -- всеми лапами и фибрами: действительно, "у реальности имеется сердце, несмотря на некоторые затруднения при определении его местонахождения или даже невзирая на абсурдность надежды на осуществление подобной локализации". И конечно, и тут я согласна с Марселем, надежду не стоит смешивать с желанием. Да, нужно идти дальше толстовской "Смерти Ивана Ильича". Трудно это, но иначе не отстанут от тебя "ложные очевидности". Они, как известно, страшно липучие.
Пришел аванс. Вовке купила "Алмазную колесницу" Акунина, Вовка ее не читал. Книги про Фандорина делают свое дело, настоящие книги детства. У меня из детства -- скандинавские сказочные герои, Сервантес (любимый) и Гоголь с Диккенсом, у Вовки -- Гоголь, Толкин, биографии Наполеона, греки с римлянами и Фандорин.
С удовольствием перечитала воспоминания Сергеева о Бродском. И порядочный человек может писать не скучно. Нет у Сергеева переработанности чужой биографии в тошнотворную бронзу, нет и заданной отсталости (она бывает слишком нарочитой тогда, когда пишут о человеке известном, чем угодно ее возникновение прикрывают -- уважением, например), нет присвоения и тонкого сведения счетов, есть свобода.
Пекинец линяет. Вся квартира в пекинцевых клочках.
И. В. звонил только что из больницы: "У нас гроза! Гроза!".