November 12th, 2014

Бледный Павич

Сегодня рано приехала домой. Просмотрела в НБ ГАРФ владикавказскую газету "Коммунист" за 1921 год. Потом -- в читальный зал ГАРФ. Зашла на полчаса -- заказать опись (ищу добавки и кое-какие разъяснения к сюжету вокруг белогвардейских интересов Якова Шигорина).
Вчера после работы побывала наконец в букинистическом. Купила книгу Гроссмана "Жизнь и судьба" -- первое издание, с веткой на обложке. Еще Пруста недостающего ("Пленницу"). За двухтомник Борхеса просили тысячу -- пожалела. Не денег пожалела, а пекинца: собачки тоже хочут есть. У пекинца аппетит здоровый, шерсть блестит. И широкая улыбка. Привычку к хорошей жизни, пусть даже собачью, я нарушать стесняюсь.
Вовка взялся читать "Пейзаж, нарисованный чаем". Вечером, пересказывая мне сюжет романа, возмущался: "Все бледное у Павича, герои -- бледные, площади -- и те бледные". Я: "Бледный Павич, бедный". Я вспомнила, что в романе есть такая размытая новелла -- про человека, который выдумал ноль. Очень смешная, притча в зимнем тумане. Ноль человек выдумал, сидя на камне, на краю свалки. А потом, много лет спустя, он пришел к камню на краю свалки, чтобы снова сесть на то место, где он выдумал ноль. Но вместо этого "он развалился на красивой каменной скамейке, с которой открывался прекрасный вид". А развалившись, сказал: "Нассать мне на того, кто выдумал ноль".
Фиалка белая зацвела. Красавица.