June 20th, 2015

Календарик

Возвращалась поздно сегодня: поселок тихий, ночь. Купила гречишного меду, пью с чаем. Отвезла книжку "Борьба за роман "Белая гвардия"..." И.В. Вспомнили "Иностранец", конечно. И я поехала домой.
В библиотеку сегодня приходила женщина -- коллекционер карманных календарей. Она пришла ко мне, так как я ей запомнилась почему-то. Она приходила какое-то время тому назад -- на "Библионочь", подарила библиотеке журнал об архитектуре. Вот теперь пришла ко мне, я к ней спустилась, женщина-коллекционер ждала меня у поста охраны: у нее читательского билета нет.
Как она мне обрадовалась, почти как родной. Обрадовалась и говорит:
-- Я с 56-го года коллекционирую календарики, тысячи календариков у меня, разных. Открыточки еще маленькие: развернешь ее, а внутри... календарик. Понимаете? Развернешь, а внутри... календарик.
Я говорю:
-- Это интересно.
Она, путая мое имя, говорит нежно:
-- Мариночка, у меня их тысячи. Я их с 56-го года коллекционирую. Хочу вам подарить. Не продать, сейчас -- всё за деньги, я подарить хочу. Я в Подмосковье живу, утром встаю и еду в Москву. Прихожу в библиотеку школьную: шубку детскую принесу, дубленку недавно привезла, хорошую. Сначала не берут, боятся, что за деньги, а когда узнают, что я так отдаю, радуются...
Женщина-коллекционер, говоря это, сама радуется. Пожилая женщина, старушка серебряная, а глаза блестят -- живые глаза.
Смотрю на нее, и мне неловко: мои глаза совсем не блестят. А здесь такой простой повод -- детская ношеная шубка отдана кому-то, но как хорошо ей от этого, неподдельно хорошо. Я улыбаюсь. Пока я записываю, на бумажном клочке, нужный телефон библиотечного отдела, который, возможно, заинтересуется собранием календариков и открыточек с ними же, женщина-коллекционер вздыхает облегченно:
-- У меня большие неприятности были на прошлой неделе...
-- Какие? -- спрашиваю.
-- Брата похоронила.
-- Примите мои соболезнования, -- отвечаю.
Сухо так отвечаю, но она не обижается.
-- А я вам, Мариночка, журналы в подарок привезла, -- говорит.
Достает из сумки два журнала об архитектуре: один -- свежий, другой уже был подарен библиотеке (в "Библионочь").
-- Этот вы уже дарили, -- говорю я.
-- Вот, сразу видно, честный человек! -- ликует наивная женщина.
Приторности в ликовании нет, есть только какая-то детская недовоплощенность цельности в реальности. Мне хочется поговорить с ней: о ее жизни, об умершем брате... о шубках детских и почему она их раздает, но я не могу сейчас.
И она, мне кажется, это понимает:
-- Мариночка, спасибо. Я позвоню. У меня уже возраст, а я с 56-го года коллекционирую календарики. И открыточки: откроешь ее, а там... календарик.