August 1st, 2015

Августу привет...

Отпуск в этом году был мало похож на отпуск, но это даже к лучшему (мы отдохнем, но потом). Новые иллюзии я, не торгуясь, выменяла на старое точное знание: всякое движение -- от любви. А точное знание -- на крепкую память. Такая ярмарка у меня получилась. Сложностей, само собой, прибавилось, с ними пришел новый интерес: как всё будет дальше? Жаль выпавших из моей жизни людей. Очень. Хитрая и примитивная взвесь способна на многое: она сначала не дает тебе покоя (детский вопрос "зачем?" кружит нервы), а потом выталкивает тебя из переживаний -- когда уже дышать трудновато, и отпускает. Спасибо и ей. За вернувшееся душевное равновесие, хотя бы. Зато сколько приобретений в этом отпуске, неожиданных и укрепляющих нашу "легкую походку". Именно -- нашу: никто здесь не одинок, если хорошо подумать.
Я не удаляю писем тех, кто исчез в этом июле, не перечитываю их -- я просто переношу их в архив. Если дружба была искренней, она может вернуться, спустя какое-то время: "тот любит друзей своих, кто считает себя любимым так, что не боится надоесть". Не бойтесь возвращаться к старой дружбе. Я тоже вернулась в этом июле -- к "Письмам Плиния Младшего" и к друзьям, от которых я, конечно же, никуда не уходила.
Вот в чем я соглашаюсь с Плинием Младшим, как говорится, на все сто: "Все же я не хотел бы стать более жестким. <...> Человеку свойственно чувствовать и испытывать страдания, но в то же время бороться с болью и слушать утешения, а не просто не нуждаться в утешениях. Я написал об этом, может быть, больше, чем бы следовало, но меньше, чем мне хотелось бы. Есть некоторое наслаждение и в печали, особенно если ты выплачешься на груди у друга, который готов или похвалить твои слезы, или извинить их. Будь здоров".
В поселке -- тихий дождь.

Павел Васильевич и Павел Васильев

Пересмотрела фильм Михаила Калатозишвили "Дикое поле" (2008 год). Фильм, по-моему, гениальный. Принимаю его со всеми сюжетными "простыми наигрышами" и "так не говорят". "Ангел", которого надумал себе главный герой -- врач Павел Васильевич, приходит к нему бродягой. Появляется в конце фильма, а раньше -- был фигурой на горе. Пырнув героя скальпелем в живот, "ангел" исчезает. Павел Васильевич, хоть и врач, но человек -- сам себе он помочь не может. Его спасают от смерти те, кого спасал он, держа степную вахту зачем-то. Несут его на импровизированных носилках, а он говорит: "Домой хочу...". Я заметила в фильме одну деталь, которую раньше не замечала. Когда девушка Павла Васильевича приезжает к нему внезапно (он еще не знает, что она приехала, чтобы проститься с ним, знает ли она сама? может быть и нет), она протирает в степном доме пыль с книжных полок, и среди книг -- корешком к камере -- книга Павла Васильева, поэта и очеркиста, расстрелянного в 1937 году за то, что он якобы готовил покушение на Сталина. Стихи Васильев писал, подтягивая к светлому будущему казаческий дух.
Дух же сопротивлялся такому подтягиванию, как мог. Сопротивление это, по-моему, сковало стихи Васильева. Хотя, честно скажу, не так много я его читала. Отмечено - книжным корешком -- в степном разбитом доме (дома не почти, а уже нет) имя поэта, славившего не только коммунизм, нового человека, рожденного из революционных мучений и пепла, но и женские стати, участника каких-то столичных скандалов, и погибшего в 27 лет -- от той власти, к которой он пытался приспособиться. Врач Павел Васильевич тоже не удержался в диком поле, в котором люди живут без болезней -- тысячу лет. Пьют сорок дней, стыдятся себя и не умирают.