October 8th, 2016

Немного быта...

Купила штору, одну, но широкую и легкую. "Постирала" собаку. Ночью читала переписку Пастернака и Цветаевой. Как Марина Ивановна о себе писала, что из-за нее мужчины не стрелялись (фигура речи -- "я не нравлюсь полу"). "Стреляются из-за хозяйки дома, не из-за гостьи". И так далее. Но -- "не буквами, а каютой рук". Если баюкать.

Простуду лечу Элвисом Пресли (утром). Еще имбирем. Рассказ начинается: выглядывает из тревоги незнакомый мне человек. Хочу пожалеть его, словами.

Скоро я возненавижу Ремарка. А ведь он ни в чем не виноват: виноваты те, кто навострился обкладывать сущее цитатами. Особенно, само собой, достается любви. Это что же, работа такая -- в Твиттере? Не позавидуешь. Мир движется и любит, а они -- шелестят страницами: "Сколько вешать в граммах?" И, назидая чужим прожитым, борются якобы с недержанием -- вкладываются в сухой остаток, оскопляя неподвластные им сюжеты и тексты. Нет, это не просвещение, это вандализм. Чертовски скучный (кто-то думает, что весомый). Сообразительные -- тоже любят, еще как любят. И с головой, и без головы. А иногда и вовсе без жонглерства. Утомительно оно, вот в чем дело. Времени на жонглерство совсем нет (у меня например).

Надо садиться за новый текст о "Белой гвардии" (материал собран, почти: жду ответа от двух адресатов из ближнего зарубежья, но почему-то думаю, что ответа я не дождусь... всё постепенно).

Будильник

Завела будильник: завтра рано вставать. Уже взрыхлила свои бумажные закрома.

Смесь из Максима Горького, несчастного Ремарка и "Вина из одуванчиков" -- "Будь тем, что ты есть, поставь крест на том, чем ты была" -- меня рассмешила и доконала: временно отключила Твиттер (он лентой возникает в ЖЖ). Надо беречь пространство от настойчивого оптимизма величественных обывателей. Безадресного. Разве может быть адрес у пинка, данного несуществующей ногой -- на память? Максим Горький в роли интернет-"мудреца", его тексты, разобранные на полоски, пущенные на коврики для особо нежных созданий -- это даже не Ремарк, это чистый садизм на задворках.
"Совокупление слепых в крапиве" -- так называл Платонов существование беспокойных графоманов. Довольно точно.