September 18th, 2021

Тыквус

Тыквус

Шум поезда затих. Пришептывая, затянула железная дорога свою одинокую песню, и вот уже новый поезд стремится к вокзалу… У Беснушкина вчера родилась двойня. Жена с новорожденными Колей и Женюшей еще не вернулась из роддома. 

Беснушкин, прислушиваясь к железнодорожному шуму, скучал. Он не знал, что это  такое — радость отцовства, никак не мог ее ощутить. Когда она, эта радость, придет? И придет ли.

Сидя на табурете, отец Коли и Женюши смотрел на свое незамысловатое жилище: то на банку меда, принесенную вчера соседом-пчеловодом, то на замершего в кошачьей неге рыжего Кузю. Прытким котенком был Кузя, шалил до года. Вырос, ласковый стал: хозяйку, жену Беснушкина, любит, самого Беснушкина — не слишком.

— Зря не доверяешь, — сказал Беснушкин рыжему Кузе.

Тот и ухом не повел. Снова поезд гудит, и дорога шепчет: одиночество твое, Беснушкин, никакой двойней не исправишь-ш-ш…

Вот поскребся кто-то в дверь.

— Кто идет? — спросил Беснушкин.

— Дядь Вить, это я, Сашок, Гендеевой бабки внук, и еще Адамыч, мы вдвоем здесь, — сказал знакомый голос. 

Беснушкин пошел открывать, радостно ворча:

— О, смотри-ка, двойняшки нарисовались. 

— Не те, что там, но эти, что здесь, — отвечали ему за дверью.

Открыв дверь, Беснушкин удивился: Сашок, Гендеевой бабки внук, держал, прижимая к груди крепко, как полагается, сумку с подарками. Адамыч, бухгалтер на пенсии, явился как есть, печальное его лицо с непомерно большими глазами, похожими на королевские бусины, было кем-то жестоко расцарапано. 

Collapse )