m_v_dmitrieva (m_v_dmitrieva) wrote,
m_v_dmitrieva
m_v_dmitrieva

Category:

Шутка мертвеца

Шутка мертвеца

У работящего Семена Семеновича не было времени на пустяки. Он много работал, трудясь в фирме «Акобак», производившей оборудование для упаковки овощей. Все, что не касалось работы, Семен Семенович относил к пустякам. Он был равнодушен к ничтожным проявлениям пустой жизни, не заполненной трудом и обучающим смыслом. Еще на первом курсе университета, учась сначала неважно, а потом – сплошные «отлично», Семен Семенович понял, что в жизни необходимо заниматься собой и только собой – восстановлением для будущего собственной личности.

Совершенствование искрится в тайне человека-винтика: бесстрастного, но при этом необходимого всем. В тайне человека трудящегося. Бабушка Семена Семеновича, крестьянка и домохозяйка Оксана Филипповна, говорила: «Честный человек – не балабол. Всю жизнь, считай, лежит во гробе: живой только ради труда». Семен Семенович был уверен, что трудовые подвиги – это удел немногих. Закалку жизни он проходил, не замечая ее в других. В других он замечал только праздность и лень. И бессистемное существование с неявными признаками одаренности.

Явными признаками одаренности Семен Семенович наделял только классиков русской литературы, с их краткими биографиями, помещенными в учебники и энциклопедии. Справочную литературу Семен Семенович собирал – для того, чтобы читать в короткие промежутки досуга. Им, классикам, он тоже не мог основательно доверять, что-то его смущало в словесном труде… он ему казался немного унизительным: первым, может, не будешь, а с три короба, обленившись, наплетешь. В энциклопедию не попадешь – при жизни сгоришь со стыда.

Он никак не мог понять: зачем некоторые люди хотят внимания и тонкой заботы. Все, что отнимало у его личности время, тормошило ее и бередило зачем-то, выводя за рамки привычного ему обособления в труде, он воспринимал как попытку вовлечь его в бесполезную и пошлую забаву страстей, к которой, как считал Семен Семенович, склонны ленивые, безответственные и глупые существа.

Семен Семенович искренне недоумевал (слегка при этом раздражаясь): зачем кто-то, возникнув в его жизни, пытается отвлечь его от работы. Рассредоточить, прижать к текущему моменту, заманить в тесное пространство постороннего ему бытия. Накрыть собой, заставить в себе нуждаться…

Нет, не мог Семен Семенович сдаться настоящему, и он работал, сосредоточенно и на износ, – для будущего. В фирме «Акобак» Семен Семенович был инженером и одновременно консультантом по эксплуатации машин, способных упаковать овощи так, чтобы они, мороженые, сухие и свежие, превращались в товар, говорящий о честности отечественного товаропроизводителя. Семен Семенович к честности, поставленной на поток, давно привык… и только ею, во тьме печальной, украдкой себя прославлял…

Зачем требовать от рабочего человека праздности? Зачем ему пить шампанское на берегу реки или идти на прогулку по весеннему городу: по улицам, скверам и мостам, устроенным над мутными водами реки? Зачем ему встречаться с кем-то на выставке немецкого рисунка, зачем нужны вечерние посиделки на даче, с пустыми разговорами о «Докторе Живаго» и своеобразной красоте русской провинции? Зачем ему то, к чему праздные люди, старея ежедневно, так упорно стремятся. Зачем ему свободное время – в нем хаос точек зрения, блуждающих вне словарей, справочников и путеводителей. В нем всё растерянно и горько… недолговечно.

Свободное время было и у Семена Семеновича. Редко, но оно все же случалось в его жизни. В свободные от работы часы он спал или потешался над окружающими. В основном над женщинами, которые знакомились с ним, пропадая в зрелых летах: они иногда звонили ему, рассказывали весело, с напором или сбивчиво, о своих рабочих днях, но кто же им поверит? Праздные люди ломятся в вашу запертую земную калитку, пугаясь тех открытых высоковольтных ворот, у которых сидит мудрый сторож. От своей жизни Семен Семенович никогда не отвлекался. Всех женщин он, веря в благородство удобных правил коммуникации, считал одинаково любимыми. Когда одна из них звонила ему, он говорил:
– Занят, занят, любимая. Я перезвоню.
Семен Семенович, не упуская никаких, даже самых невинных, провокаций судьбы, воспитывал в себе абсолютно трудолюбивую личность.

Как это ни странно, но он влюблялся: как он думал, по-настоящему. Первая его любовь, Катя Смагина, сшила ему два пододеяльника и четыре наволочки – из темно-синего сатина.
После разрыва с Катей, случившегося по инициативе Семена Семеновича, разлюбившего Катю – сначала во сне, а потом, довольно скоро, и не во сне, Семен Семенович сшитые Катей постельные принадлежности с удовольствием выбросил. Ему казалось, что этими наволочками и пододеяльниками Катя хотела отвлечь его от упорного мужского труда. Хитрая черноглазая Катя хотела, чтобы он полюбил не только саму Катю, но и ее жизнь, сатиновую, темно-синюю, пахнущую французскими духами и настроенную исключительно на дела сердечные, теплые и никчемные. К сатиновой пустоте он был не готов: он презирал ее и одновременно боялся.

Вторая любовь настигла Семена Семеновича, когда он, каким-то зимним вечером, шел с работы домой. Женщина перед ним поскользнулась и упала. Он поспешил помочь. И попался во второй раз. Ее звали Лена… ее лицо Семен Семенович не мог назвать красивым, при этом оно было вездесущим. Везде, во всех женщинах и даже в окнах домов, за которыми ничего, кроме света или темноты, не было видно, он узнавал – видел ее лицо. Семен Семенович страдал: он не мог избавиться от ощущения ловушки, расставленной не Леной, а какими-то другими, исключительно безжалостными, силами. Семен Семенович испугался. И разозлился. И понял, тут ничего сделать нельзя: Лена – гостья из будущего, привет ему, посланный свыше.

Осознав это, не сразу, но довольно быстро, он решил, что их отношения, их две – до этого не связанные (но связанные при этом) биографии – надо слепить в одну, пристроив Лену к делу его жизни, к изготовлению и обслуживанию упаковочных машин.

Семен Семенович видел эту картину так: вот они с Леной встают рано утром и собираются на работу, они обсуждают, сколько машин фирма «Акобак» отправила в Ижевск, а сколько в Ростов. И почему наладчик, приехав из Ростова, остался недоволен местными порядками. И что делать: продлевать ли ростовской агроферме гарантию на обслуживание или пусть они, раз у них так халатно относятся к производству, сами все расхлебывают... Потом они вместе едут на работу: Семен Семенович – в сборочный цех, а Лена – в отдел сбыта. Он решил, что ей именно там будет хорошо: светлый офис, большие окна, цветные буклеты, женский коллектив. Вечером они вместе едут домой. Или, если Семен Семенович задерживается, Лена едет домой одна. Приехав домой, она открывает ноутбук. Сосредоточенно в него глядя, она сверяет графу «Заказы» с графой «Исполнено». Насверявшись, не дожидаясь Семена Семеновича, Лена идет спать. Он приходит тогда, когда она уже спит. Он ужинает оставленным ему ужином, а затем и сам идет в спальню: ложится и засыпает. Спокойно. Тихо. До утра.

Мысленно провернув операцию прилаживания – ее жизни к его, он предложил Лене, работавшей редактором в сатирическом журнале «Берегись автомобиля», поменять работу. Ответ Лены был коротким – нет. Это сначала он был коротким, но тут же, само собой, стал развернутым: любовь немногословна, но доверчива… иначе она не жива.
– Нет, – сказала Лена, – я не смогу работать в отделе сбыта упаковочных машин. Даже за большую зарплату. Ты предлагаешь мне общее дело, чтобы нам с тобой было, о чем говорить вечерами, но это ошибка... любовь укрепляется не этим, не общими интересами, а врожденной способностью воспринимать другого – в его, отличной от твоей, жизни. Иначе – будет плохо, будет все время пахнуть щами, сайрой и сатирой, как будто мы с тобой сами себя высмеиваем, оплошав на годы – заранее испугавшись друг друга.
– Я, вроде, ничего не боюсь, – сказал Семен Семенович.
Лена возразила:
– Не ты, а мы испугались: уже сейчас, здесь, на берегу, где ты держишь меня за руку, и мы с тобой зачем-то договариваемся о несбыточном.
– Я тебя иногда совсем не понимаю, – сказал Семен Семенович.
– Еще бы, – ответила Лена/ – Дело не в этом. Не в понимании. Ты не хочешь, чтобы моя жизнь, какая она была до тебя и продолжается с тобой, стала твоей, потому что тебе это трудно: однажды принять меня – упрощенной в миллион раз. И сложной… вне досягаемости, если нет сострадания. Заранее принять…
– Ты мне не веришь? – спросил Семен Семенович.
Он ощутил ненависть ко всей этой словесной шелухе, непослушной и навязчивой одновременно. Не слушаясь и поджигая холодные стены их несуществующего дома, несуществующая, как ему казалось, шелуха вмешалась в их последний настоящий разговор.

Лена говорила… и все, что она говорила, давалось ей с трудом:
– Я верю, что в любви всякое живое и неживое существование открывается на своих, божеских, если хочешь, обыкновенных местах: стол – это стол, дерево за окном – нас переживет, но оно красиво, человек иногда плачет и некрасив, а иногда – смеется и забывает спросить тебя о чем-то важном. Человек мечется в новом мае, а его урезонивает остекленевшее общество, он в ответ слушает Шопена или «Грустный вальс» Сибелиуса и молчит. И в этом одиночестве люди не перестают любить друг друга… не ломая, не сжигая, они, сопряженные навечно, учатся у одиночества… оберегать. Это происходит не усилием воли, а само собой – от любви. Ты – так не можешь…
– Но я люблю тебя, – сказал, раздражаясь, Семен Семенович.
Лена сказала:
– Я могла бы стирать и гладить твои вещи, покупать тебе носки и никогда при этом не чувствовать, что я, якобы достойная большего, сопрягаюсь с носками, для меня человек – не мусор, а значит? и носки – не мусор, а просто носки. Всего лишь.
«Я ей о будущем, а она мне – о носках», – подумал Семен Семенович. Он сказал, не глядя на Лену:
– У меня на работе такое случилось, что мне за неделю не управиться… прекратим этот разговор.

И все… с тех пор будто заколдовали их те же силы, которые их свели. Семен Семенович перестал звонить Лене, она же сама никогда ему не звонила. Однажды он приехал к ней домой, видимо, на что-то надеясь, но Лена, вдруг утратив свою способность говорить искренне и красиво, даже о носках, теперь молчала. Из так и не состоявшейся общей жизни Лены и Семена Семеновича ушел, сброшенный кем-то сверху, смысл, до этого их последнего разговора проявлявшийся во всем и все на себе выносящий.

В эту последнюю молчаливую встречу, у нее дома, он заметил: Лена смотрела на него, как смотрят дети, озадаченные своим первым столкновением с миром смертных.

Лена однажды сказала Семену Семеновичу, что пока люди – дети, в них нет смерти. Она, не специально, а естественно (не борясь), принимала этот детский взгляд на мир – как единственный возможный для нее смысл. Бесконечное детство Лены пугало Семена Семеновича, и оно же когда-то влекло.

Лена уволилась из редакции сатирического журнала «Берегись автомобиля»… это все, что он теперь о ней знал. Семен Семенович – спасения ради и ради собственной самодостаточности – потерял к своей любви всякий интерес.

Он работал и чувствовал себя, как и раньше, нужным и погруженным в производство вещей реальных, к которому он был навсегда причастен. Без этого Лениного балабольства…
Однажды, какой-то весенней ночью, в квартире Семена Семеновича зазвонил телефон. Семен Семенович почувствовал, что сейчас он услышит новость, от которой по всей его жизни пройдет серая трещина, и жизнь рухнет, превратившись в воспоминания о сатиновых наволочках и несбывшейся, чужой ему, любви. Все остальное – напряженные годы работы, привычный распорядок и порядочность человека-винтика, нужного всем, взвоет и вихрем вознесется к небу, но – непринятым подношением – тут же рухнет на землю. Небо для Семена Семеновича было закрыто.

Ему звонил заместитель директора фирмы «Акобак», чтобы сообщить о пожаре, уничтожившем три цеха и два офиса предприятия, производившего оборудование для упаковки овощей. Пожар унес будущее Семена Семеновича, оголив его прошлое, сведя его к дрожащим рукам и неуверенности в завтрашнем дне.

Заместитель директора просил Семена Семеновича не нервничать, обещая восстановление рабочих корпусов и офисов – в самое ближайшее время. Он говорил, что у фирмы есть средства, чтобы сохранить коллектив, просто нужно набраться терпения… надо подождать…

После разговора с заместителем директора Семен Семенович стал ходить по квартире с газетой, охотясь на единственную, нечаянную в его жилище муху.
– Я тебя ненавижу! – говорил он, шлепая по стене газетой.

Муха, хотя и была вялой, не сдавалась. Но Семен Семенович тоже не сдавался: он преследовал муху с упорством трудолюбивого человека, в жизни которого на поток вставало все – даже свежесть нечаянной встречи. Выждав, когда муха, налетавшись, устала, он снова хлопнул по стене газетой. Тогда насекомое, не проявлявшее до этого момента особой прыти, вдруг превратилось в озадаченное собственной жизнью существо. Зависнув на мгновение напротив Семена Семеновича, словно поддаваясь ему, муха вдруг ушла вбок и вылетела в открытую форточку. Семен Семенович положил газету на подоконник. Он молча уставился в темноту окна. Он представил, что там, за окном, стоит Лена и ждет, когда он ее увидит. Он слышал голоса.
Семен Семенович вышел на балкон, чтобы посмотреть, кто там, разговаривает у подъезда.
У подъезда стояли подростки и курили. Один говорил другому:
– Ты «Уходящих» не видел? Ну ты че… Там в главной роли – Гарри Рокси. Он такой подходит, а она его раскусила. Он говорит: я из прошлой жизни, а она, такая, не растерялась, и как за… ему пулю в лоб. Умри, нечисть. Он такой падает, она – дышит… расслабилась, враг на снегу. А сзади, томбо ля нежэ, его друган, мертвечина с мутными глазами… типа восстал, прижался к ней и говорит: мисс, то, что вы видели, вам не принадлежит. Эта победа – шутка… шутка мертвеца…
Tags: Рассказ
Subscribe

  • Десятый день марта

    Десятый день марта День был так себе, не весенний. Зима не уходила, люди думали о зарплате: женщины и мужчины подмосковного города Великие Ваты…

  • А кроме того

    А кроме того Умер актер Кикин. В день его смерти, в конце февраля, отступили морозы. В город пришла весна. Вместе с ней выглянули из литературных…

  • Наша лебдя

    Наша лебдя В литературоведении есть такое понятие – «нулевой адресат». Например, пишет поэт стихотворение, обращаясь не к прошлым любовям и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments