m_v_dmitrieva (m_v_dmitrieva) wrote,
m_v_dmitrieva
m_v_dmitrieva

Некуды

– Пришла девчонка, у церквы стоит, – говорит Василий Иванович (прозвище у него – Большая Слива) прихожанину Дмитрию из села Языкова:
– Пришла, на мороженоце у попа просить.
Дмитрий велосипед чинит, насупился:
– Он ей даст, а потом чты?
Солнце заливает деревянную церковь, кораблем растянувшуюся вдоль дороги. Ветер несет дорожную пыль, падает пыль на тонконогие ромашки. У колонки – дети дачников. Из колонки вода огнем, холодная. Радости сколько – полная струя.
Танька стоит одна у церковных дверей, босой ногой шевелит в ожидании. Нога худая у Таньки, а глаз зоркий – смотрит на все сразу, оценивает по рублику. Вот, наконец, отец Михаил на ступенях церковных появился.
– Здрасте-е, батюшка, – поет Танька.
Отец Михаил добрый, даже когда сердит на кого, все равно потом денег даст. Сегодня – улыбается: в добром, значит, расположении.
– Что, Татьяна, матери то помогаешь? – спрашивает отец Михаил, запирая церковную дверь на большой висячий замок.
Танька молчит, кивает.
– На вот тебе, на мороженое, раба Божия.
– Спасибо вам.
Танька взяла бумажку денежную и рванула с крыльца. Подошла очередь Большой Сливы, подъехал скромно:
– Это, батюшка, скажу тебе, неделю как не пью. Задачу, это самое, решил сыну, ответ сошелся. Учитель проверяла: правильный, говорит, ответ.
Большая Слива втянул носом воздух, простые слова щекочут ноздри, выйти хотят, но отец Михаил не любит, когда они выходят. Сквернословие, говорит, у церковных дверей – Богом запрещается. Оно ж.
– Хорошее дело, детям помогать, – замечает священник.
Большая Слива чует энергию провала:
– Батюшка, так это, работы нет, детям на хлебушек дай, а я – чего надо, отработаю.
– Уже отработал. Помнишь, как забор красил? Возьми пятьдесят рублей. Не на водку, на хлеб тебе церковь дает, – отец Михаил посуровел. Как мог.
Расцвел Большая Слива:
– Спасибо, отец Михаил. А ты, это самое, помнишь, как я армянского барана у церквы поймал? Реваз с Ашотиком за это на меня та-аким матом погнали.
Прозвище свое Василий Иванович получил за густо-синий цвет лица, оно у него, в придачу, слишком удлиненное, от рождения.
Случай с забором – фиаско полное. Работы в деревне нет, только на себя если. Так на себя – бесперспективная мука.
Василий Иванович по прозвищу Большая Слива и жена его Ольга проживали в избе драной, у дороги которая. Цыгане раньше там квартировали, у бабки Ольгиной, потом съехали. Бабка, значит, померла в срок. В избе гнилой с тех пор – Ольга хозяйкой. Сошлась сорока лет с Большой Сливой. На почве водки у них свое дитя родилось. Еще двое – у Ольги от прежних мужей получились. Большая Слива усыновил их, поступил благородно. От собственного благородства месяц не просыхал: где лег, там и проснулся. Ольга, жена его, сначала меру знала, а потом уж и знать не хотелось. Само как-то все происходит: баба мужику – куды сопротивляться? Некуды. Так и заделались, оба, в алкаши. Работы нет, дети есть просят, поллитру к вечеру добыть надо, селедочкой ее закусить, опять же, очень желательно. Магазин «Супермаркет» – мастера спорта, биатлониста Шуркунова, задаром ничего не дает, не коммунизм. Хочешь водки дешевой – готовь двадцать пять рублей, а потом – на себя пеняй. Трубы горят с утра.
Пошли, этим летом, к отцу Михаилу: заработать бы, батюшка, на хлеб насущный. Отец Михаил придумал работу: забор церковный покрасить. Выдал им краски масляной зеленого цвета, кисти, тряпки, растворитель. Утром дело было. Дальше – фиаско. Под темнеющим небом отец Михаил заторопился к церкви, работу принять. Вместо работы – картина. Забор стоит, как был: одна доска только зеленеет, краски зеленой – тоже нет: в траве вся – вылилась. В луже красочной Большая Слива и супруга его лежат, зеленые все.
– Не надо было отцу Михаилу задаток им давать, зачем дал-то? Пока работу не исполнили, не давай денег, – рассуждала постфактум опытная в делах житейских пенсионерка Надюха.
В прошлом году Большая Слива пристроился по кладбищенской части: могилы на деревенском кладбище рыть. Недолго рыл, конкуренции не выдержал. Пришел в эти края предприниматель по фамилии Личико, он три кладбища под себя взял. Большая Слива порядок жизни знает – отступил: мы – люди маленькие, с недостатками.

Купил гусят Большая Слива, к покосившейся избе динамик приделал, все лето музыку оттуда слушает. Радио «Шансон» задушевное.
Пронеслась плодородная осень. Зимой в деревне – не лето, тяжкие пейзажи. Унылые небеса. Дорога на Москву, к которой деревня прилепилась, одна и радует: фуры едут, иномарки редкие мчатся, сверкает неоном «Супермаркет» биатлониста Шуркунова. К нему ресторан пристроен, банька, асфальт вокруг. Одним словом, добро пожаловать. Идет вдоль дороги кривоногая Стычиха, сумки хозяйственные на лямке – через плечо. У нее движение: собирает Стычиха бутылки, банки жестяные, санитарит в свою пользу. Берегите природу…
…Кричат «Пожар! Горим!» Стычиха первая на зов телепается, загребает левой. Зимой, обычно, огонь не играет. А тут вдруг зашелся. Волнуется деревня: событие. Бегут на едкий дым, телевизор всем надоел, в нем все – «за деньги сымают». А тут, рядом, изба Большой Сливы горит. Пока машина пожарная приехала, часа три прошло. Участковый первый на пепелище ступил, паспорта искал, документы какие. Не нашел ничего. От всего семейства остались только места мокрые. Печален участковый: хоронить нечего, паспортов нет.
Tags: Рассказ
Subscribe

  • Вечер для близких

  • Театральная пятница

    В конце рабочей недели (спасибо Л. Н.) — отличный подарок: снова поход в театр, на творческий вечер С. В. Сосновского. Перед вечером — посидели с…

  • У маисовых кустиков

    Ночью, в бессонницу, перечитывала «Багровый остров»: «Нуте, красавцы, что вы говорили у маисовых кустиков?» Смеялась, наново читатется пьеса. Даже…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments