Трактор давно сломался

 

Серое озеро застилает тишина. Рыжий и размякший, похожий на пьяного шалопая, старый кот, щурясь глуповато на собственные хвори, замер на песке. Отдыхающие у озера смотрят на воду: красиво у озера. Великолепно. Лебеди, птицы тумана, плывут к берегу. Вечер, голоса отдыхающих исчезают:
– Шура, почему мы не катаемся на велосипеде?
– Яблоки мы купили, и мед.
– Сфотографируйте нас, пожалуйста, у этой беседки.
– Смотри, лебеди нас увидели!


Стихают голоса. В доме отдыха «Сосны» вечером дискотека. И американский фильм про любовь, и запасы вина в холодильниках отдыхающих – в тесных номерах, и непослушные дети не понимают взрослых.
Пляж дома отдыха – это бледный песок и две, стоящие рядом, скамейки. Зеленая кабинка для переодевания вечером становится черной и зловещей, будто хочет сказать: не подходите ко мне, мерзавцы.


На скамейке сидит девушка. Она плачет, не замечая курящей у берега женщины. Женщина курит и улыбается, и никуда не спешит. Остаток сигареты брошен в песок, другая сигарета тут же появляется из новой пачки. Женщина, ее зовут Вера Петровна, садится на вторую, пустую, скамейку.
От Веры Петровны пахнет пионами, водкой и табаком (тошнотворная смесь). У нее гусиная, слишком длинная, шея, и моложава она неприятно – независимо и бестактно. Таким женщинам, конечно же, все сразу становится понятно. Девушка перестает плакать. Она гордо покидает это, оскверненное чужими запахами, место – вместе со своим горем. Длинные волосы девушки, мягкие и послушные – обыкновенные. Глядя на них, Вера Петровна тихо говорит:
– Не русалка ты, глупенькая.

Девушка не слышит, она идет – спина прямая – по каменной лестнице, спешит к дому отдыха. Светлая девушка.
Вера Петровна спрашивает:
– Ну что? Как будем жить дальше?
Невидимый ее собеседник, спрятавшись за сосной, молчит. Вера Петровна оглядывается, достает из сумки яблоко, стакан и пакет, в котором давно нет сока, но есть водка, она говорит:
– Нет, он не останется с тобой. Почему? Потому что не любит? Может, и любит, но это только хуже. Только хуже. Мужчина с умом, атеист, предположим, или агностик, способен, конечно, полюбить, и сильно, но… но ему важно знать, что будет потом, когда вы будете вместе. Что будет? Будешь ли ты только с ним, когда он не будет только с тобой, понятно я выражаюсь? Надеюсь… Не захочешь ли ты ответить ему тем же… Пан-котан, даже самый завалящий, рогов не любит, если он сам их не санкционировал. Не захочешь ли ты, когда он начнет, точнее – продолжит, обращать внимание на других женщин, предать его? А? Он будет приходить домой, он будет с тобой, а ты-то как? Сможешь это выдержать? Сможешь остаться тихой и любящей, не превратишься ли ты в мегеру… вот чего он боится, он боится превратить тебя, свою внезапную любовь, в мегеру, в отравительницу будней… в чистый яд. Да, они боятся разочарований… впоследствии. За разочарования…
Вера Петровна выпивает, ест яблоко.
– Вкусное какое, – замечает она и протягивает сосне яблоко:
– Хочешь?
Вера Петровна думает, и ее осеняет:
– Никто не знает, в том-то и дело, что будет потом. Далее – всегда занавес. Плотный. Баба в любой профессии – это гусь, так говорил Чехов. Он-то, угасая, женился на театре. На деловитости, на опыте. На самолюбии. И что? Не наше собачье дело. Он в нашей жалости не нуждается, всепрощением он и без нас запасся… за всепрощение…
Вера Петровна берет пакет, наливает немного водки в стакан, подносит его к губам, морщится. Выпив, она поет:
– И сердце девушки наполнено тревогой о бросившем ее для римского песка.
– Ой, – удивляется она, видя, как с лестницы спускается, пошатываясь, человек в длинных шортах.
– Я тут, – говорит человек и садится рядом с ней на скамейку.
Он спрашивает Веру Петровну:
– Я кто?
– Вы – пришелец. Наверное, – отвечает Вера Петровна.
– Я? – показывая на себя пальцем, удивляется человек.
– Вы.
– Ха-ха-ха, красивое озеро, да?
– Красивое.
– А вы – красивая? – спрашивает человек-пришелец.
Он протягивает Вере Петровне руку:
– Я – Юрий.
Она пожимает его руку. Осторожно. Рука у пришельца теплая и сухая.
– Угостите меня соком, – просит он.
– Кончился, – говорит Вера Петровна.
Юрий, заплетаясь в понимании ситуации, делает загадочное лицо:
– У меня в номере – не кончился. Запасливый я. Сегодня жену проводил до остановки и остался тут, еще на неделю. С кем вы здесь разговариваете? Если вы не одна, я могу уйти… не буду мешать.
– Я не одна, пришелец в длинных шортах, – отвечает Вера Петровна.
– Не одна, – повторяет Юрий.
Ему смешно:
– Вон та сосна, она с вами? Какая пара. А что – шорты? Не модные?
– Не модные, жалкие шорты.
– Почему вы… злая. Почему? Потому что вы думаете. Бросьте думать, давайте я буду вашим спасителем, на время…
– Меня спасать не надо.
– Как? Даже от комаров? Кровопийцы не дремлют. Смотрите, сколько их… а я…
– Вы похожи на тракториста.
Пришелец смеется, он снисходителен и отчаянно весел:
– Конечно, я – тракторист. Как вы догадались? Трактор… у меня есть. Я с ним… покоряю пшеничные поля.
– Покорял, – уточняет Вера Петровна.
Юрий разводит руками.
– Вам и это известно? Вот именно, покорял. Эх, покорял…
– Трактор давно сломался, – улыбается Вера Петровна, – вот вам, тракторист Юрий, сок ваш желанный и яблоки – на закуску, а я ухожу, покусанная комарами, но не покоренная.
– Сердечная, как вас зовут? Хоть имя назовите, – умоляет Юрий.
– Будьте здоровы, – говорит Вера Петровна.
– Утром, клянусь, узнаю, в каком вы номере. Вы дадите себя хотя бы обнять? Только один раз, а? Один?
Вера Петровна машет рукой:
– Утром – это утром. 


В наступившем утре сверкает, отдыхая от темноты, заново рожденное большое озеро. Кабинка для переодевания снова стала зеленой, на скамейке спит, опустив голову на грудь и вытянув ноги в длинных шортах, человек. Рядом с ним – три нежно-желтых яблока и пустой пакет из-под сока.
– Я вчера плакала здесь, из-за тебя, – говорит, прижимаясь к своему спутнику, светлая девушка.
Спутник ее, мужчина средних лет, с тяжелым подбородком и неподвижными, пуговичными, глазами, глядя на утренний пляж по-хозяйски, не хочет сорить словами.
– Слышишь, топчанчик? Из-за тебя…
– Посмотри на этого баскетболиста, – обнимая светлую девушку, нехотя шутит покоритель утреннего пейзажа.


Вера Петровна, проснувшись, заварила в белой чашке крепкий кофе, открыла ноутбук. Вчера она начала письмо, которое, видимо, никогда не сможет закончить… 


…Нет волшебных снов. Нет пустых деревень. Кругом леса и тимьян цветет. В таком месте пожить бы. Немного – полгода. Чтобы свой дом, а не дом отдыха. Каждое утро – смотреть в окно. Видеть себя требовательным (покоя, братцы) и молодым: как хорошо вдвоем, на пристани. У большого озера. Пристань скучных людей. Чтобы говорить о том, чего не было. Чтобы молча говорить… Паук сплел паутину в беседке, которую ты мне показал:
– Вот здесь можно ужинать. Видишь, кнопка? Нажимаешь, и официант из ресторана приносит тебе меню.
Я смотрю на кнопку с благодарностью: что кнопка… кнопка, это так… мы ее не трогаем.
В этих глухих местах, в доме отдыха у большого озера, существует моя остановка. Оказывается, она существует здесь...

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.