m_v_dmitrieva

Categories:

Вены наших улиц

Сегодня гуляли с сыном от Кузнецкого моста до Лубянки. В кафе зашли: посидели со смородиновым модным муссом. С предвкушением будущего, с обретением уличной стойкости: так зачем еще останавливаться здесь, в смородиновых коротких льдах?

Так мы, в свободе исчезающих точек, себя проверяем. На прочность, конечно. 

Отпраздновали мое выбытие в отпускные дни.  День рождения еще, прошедший, сына.  

Глядя на сына, я увлеклась обобщением: выросли, слава Богу, люди не укромных межполовых баек, а  соразмерные совершенному им поступку. Не пустые, наблюдательные скромно. Как и мы, удивленные прошлым. 

Дети наши, опрокинувшие, как водится, родительскую эквилибристику, помнят наше совместное детство. 

Как и мы, они не могут детством как следует надышаться. Не хватает его!

 Запутанная мечта о внимании к главному – к жизни единичной, распаренной до нуля, придет потом, со временем и в оглушительных словах.  Паскудная все же у завещания роль. 

Честно скажу, сложные получились потомки, предъявляют по таким счетам, что хочется, с верой в слово не расставаясь, следуя Шкловскому, немедленно заснуть на диване. И кое-что проспать. 

Москва поет и танцует. Нищий (да, неуверенное у этого слова значение), путешествует по Большой Дмитровке с бананом. Нищий верит, что судьба дребезжит на единой струне: сегодня она такая, без наглости, а завтра она — его вычитает. 

Кукольный театр, скомороший, банановый юмор. Основа анекдота – генерал в цирке: «Прекратить х…!»  

Нищий стесняется собственного театра. Он, к Достоевскому не ходи, пытается войти в избыточное для него яркое поле эмоций. Конвертируется его банан в непечатное трехбуквенное сочетание. В безумие мира. 

Нищий: — Я не курю…

Я: — Денег нет. 

Нищий (строго): — Как это, денег нет?

Много интересных людей на улицах – биографии считываются и забываются, как бы.  Немецким гениальным художникам, рисовальщикам судеб поточных – привет от разнообразия скошенных лиц и обнаженных линий Бога.  Вены наших улиц. 

«Как много знают женщины» — рассказ Л. С. Петрушевской. Читала в электричке. И там же заплакала. 

На прошлой неделе, среди развернутых книг, выскочил Кобо Абэ, с тех самых, юношеских пор, — навечно любимый.

Кобо Абэ – как сказка для маразматика – дает повод утешиться пройденным, невыразимым: «Для того, что он замышлял, движения его были слишком медленными. Песок поглощал все силы. Тем временем женщина повернулась и, опершись на лопату, с изумлением уставилась на него» («Женщина в песках», перевод В. С. Гривнина, царствие ему небесное).

Продолжается наше айкидо: любя самого противного противника, мы, тихо мечтая о карликовой дыне, спешим домой. 

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.