m_v_dmitrieva

Первая жизнь

Закончив с альбомами из фонда отзывов печати Музея МХАТ, зашла в аптеку. А потом так захотелось спать, что я чуть не заснула в электричке. Успела, приехав в Быково, отправить посылку родителям. 

Приехав домой, я вспомнила страшный, спасающий от всех якобы  любовных печалей,  рассказ Лескова — «Леди Макбет Мценского уезда». 

Как это страшно под Богом выходит — никто из персонажей Лескова не видел себя мертвецом в реке. До тех самых пор, пока вдруг не исчезла противоречивая, растравленная в предательстве обязательном детская, но страшная сказка. Лесков, значит, вычитал эту сказку.

Мы завидуем Егору, герою рассказа Юрия Казакова «Трали-вали», признавшему в своей непутевой жизни любовь неподдельную, невозможную — чудаковатую и чудную:

«Скорей бы конец песне!»

Разговаривая с моими вечерними и ночными собседниками, с редкими несостоявшимися душеприказчиками,  я напоминаю себе о том, что встречать и провожать надо — по любви. Без предательства, с умом и без начетничества... Она на него, он на нее, замутили и углубили  якорем, стонут и плачут зрители. Из вод мутных — все жертвы.  Сейчас они запоют, про лебедя со лебедушкой.

Спрашиваю себя: где же твой, совпадающий с тысячелетиями опыт?  Ты только с близкими любви сопричастен?  Уходишь от боязни,  споришь, доказываешь, молчишь и ходишь... по квартире, как по неведомой еще дорожке.

На днях, родители посоветовали,  посмотрела «Призрак любви». 

Роми Шнайдер смогла переиграть скукоженное яблоко на тарелке. В опустевшем доме. Это трудно, но она смогла рассказать о воображении любви. Да с таким партнером, не слишком любви сопричастным.

У Марчелло Мастроянни, простите,  в душевных запасах нет выхода на трагедию безвременья. Взгляд ошалелого любовника — это так, довесок.

Безвременье — удивительное пространство. Женщина в нем — всегда мертва. Здесь, в этой юдоли вечной,  мужчина вдруг перестает изменять самому себе. И сумасшедший дом, сотканный из самых туманных закоулков и ярких ревностей, как привычная иррациональная пристань, его страшит, но дом этот, безумный и тихий,  его принимает с любовью. 

Напомнив о себе во сне картинном, разбитом на кадры, любовь умирает. Во сне любовь не живет.

Видимо, так и проходит вторая, она же — первая,  жизнь. В образе любого приюта,  в котором кто-то может взять тебя за руку, которую ты протянул. Доверчивый образ ты сжег и опротестовал на этом свете. Только его ты так легко для дальнейшей жизни оставил.


Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.