m_v_dmitrieva

Category:

Сноска и монстр

Выплясывается иногда такая жуткая реконструкция, что слов не нужно. Человека загубленного не вернешь. Но хочется вернуть... не предостеречь, а сделать так, чтобы вот такие смешения инфернальные — минимизировались от чего-нибудь. Хоть от возможностей верного лозунга: от каждого — по способностям, каждому — по труду его... по труду, не по отдыху совместному. 

Женщины, сотрудницы и коллеги питерского реконструктора, не надо рассказывать журналистам, не называя своих имен, как он был добр к своим протеже, как помогал им «в карьере».  Вам начальство не рекомедовало помолчать? Зря.  Не надо заступаться за то, что естественно: за секс. 

Сия сфера — дело интимное. Подпевать «за мужика» — это, простите, тот еще адский курятник. Тут и без вас тошно, а с такой крепкой сценографией  — задыхаешься от вопроса: что же раньше скурвилось на этой войне, петушиный набег или медпункт мохровых куриц?

Молодая женщина, знающая о красоте своей тонкой (это не дьявольская уловка — знать о красоте, это молодость человека, друзья; на эту красоту не надо всем возрастным хором наваливаться, даже в мыслях, даже в сплетнях будничных), потерявшая голову не от великолепного в своих системных возможностях доцента, а от возможностей, к ней подступивших.  

Отличные возможности — для отличников? Не только. Тут-то и пульсирует желание — сделать упреждающий скачок, легкий в молодости.

В молодости кажется, что все контролируешь и от всего будет прибыток явный. Что ты  и тех, и этих переживешь всяко: в науке/в профессии, в личной жизни, вообще. Это почти общее заблуждение, пола оно не имеет. Мальчик ты или девочка, в молодости одна перед тобой жизнь -- твоя.  

Конечно, если жуткая реконструкция вечной и зверской оппозиции (красота молодости — уходящая натура), как бы внезапно, выступает в мутных мозгах и водах, то  репутация управляющих научными лифтами — дело десятое. Не с этого конца начать бы присматриваться к людям науки. 

Сегодня --  ты математик, а завтра, хоп, гуманитарий: известный, безумный, пьяный. Но покладистый... до какой-то собственной неутешной поры. В ней все пушки стреляют,  гости смеются, и ты один. Давно один.

Убийство человека -- разве повод для странного утверждения в мире исследовательском мелкой проблематики: как вы думаете, если автор публикации оказался «монстром», то стоит ли в таком случае на него ссылаться? 

Других поводов для размышлений будто нет. Мол, со всем согласны, только расскажите, как же быть теперь с научным наследием подсудимого? 

Что тут скажешь?

Ну, внимательнее, что ли, изучить его. Может, кроме воинствующих меж собой в Интернете двух странных историков, есть другие источники? 

Хочешь — ссылайся, не хочешь — обойди. 

Исследователи знают: обойти вниманием возможно.  

И не монстр, не мифический персонаж этот нервный историк. Будем точны в определениях: убивший — убийца. Обыкновенный. Тут и страшно всем.  И сразу -- за всё: за реконструкцию, и почему-то за Францию, за устои российские, которым ты себя публично противопоставил, но и вверил им себя. Завяз. Куда деваться?  

Некуда пока. Что-то витает, родительские вензеля: мы нашему сыну все прощаем. С утра его жизни и до страшного ее заката. Шерше, товарищи, ля фам. Всегда виновата женщина, дьяволица юная, отвлекающая мужчину от энергии смысла. Сбивающая с пути.  Так говорит мама, воспитавшая не мужчину, а «полового бессеребренника», отягощенного самим собой так, что остальных, если что, за борт.   

Кровавое дело — наука. Система, махина,  в которой преподаватель — воспитующий мужчина, выходя ежедневно на ристалище мученическое,  бытует под прикрытием своей мамы. А значит — есть угроза срыва всякой реконструкции. Нервного срыва.  

По-моему, есть о чем подумать. Вне системы высшего образования. 

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.