m_v_dmitrieva

Category:

У маисовых кустиков

Ночью, в бессонницу,  перечитывала «Багровый остров»: «Нуте, красавцы, что вы говорили у маисовых кустиков?»

Смеялась, наново читатется пьеса. Даже уверенная стилистика Булгакова, увы, не отводит от детскости советской драматургии.  Что делать, искали (после Михаила Чехова) связь с новым зрителем. 

Летели мухи снежные. Мне, бесплатно, выправили очки: линза выпрыгнула из оправы, деформация, как оказалось, в оправе легкая.  Добрая женщина — сотрудник оптической фирмы — предположила: «Вы, наверное, на них сели?»

Нет, не помню такого. Скорее, нечаянно легла. Хотя, читая в постели, могла и сесть.  Внезапно.

Денег — малых -- брать не хотели. Но всегда, если есть, надо отдать.

Деньги — не проблема. Или: деньги — дело наживное. 

Наживное это дело. Кто упирается в иное знание, есть такие любвеобильные типы,  тот сверхурочный человек, великий. В своем, конечно, денежном осуществлении: слишком примерном, потому мелким и одновременно страшным. Ну что тут: из приличного костюма торчат худые — просроченные надежды.  

Она сама, эта тотемная баба, к неведомому страннику пришла. Помялась у ворот случайных, закрытых. Протянула жилу любовную по кольской губе, изверишись в легком: 

— Защитите творца нечаянного от бесконечных к нему, ритмичных иллюстраций. Змеевик, подучи, уральский.

По памяти — из дневника:

 «...едут тихо и оглядываются, не уехал бы кто вперед».

Ехала в электричке, читая честные дневники И. М. Кудрявцева.

Как он о Мандельштаме — буднично, без привычных затей. В притирке настоящего с будущим: козлиные ротации -- в дополнение к тексту.

 Образ поэта живет в истории старений и натуральных убийств ХХ века. 

Он  формируется при жизни поэта, в оспорении критическом, когда Мандельштам еще близок здесь, в современном ему стечении случайных вещей. Нет в теории хаоса самого хаоса, есть закономерность, и она не профанируется, легкой в отмщении, теорией сомнительного этнического заговора. Поэт для нас — навсегда вдалеке.  

Пока голос живущего от слова неотделим, он связуем с любой картиной: с удивлением от «небольшой бородки», и в Гурзуфе он пропадает. С какой-то буквально сумасшедшей дамой. И нет красок у нас для этих дней, для этих минут. 

Спасибо коллегам из Музея МХАТ: не только мне достался экземпляр. Прихватила еще два, для знакомых. 

Елка на письменном столе вытянулась смешными отростками. Вот бы прижилась елка. Карликовый лес дичает радостно -- в домашнем репертуаре.

 

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.