m_v_dmitrieva

Category:

Как без рук

В марте сломался мой Асус-старичок. Три года вместе, буквально не расставаясь. Измотанный всякой речью,  не выдержал мой друг такой круговой нагрузки. Без компьютера — как без рук, чего уж. Новый друг приехал сегодня: красавец (пока),  легкий, не слишком задумчивый. Надеюсь, сберегу его на сколько-то лет...

Сдам второй том булгаковской библиографии в типографию, и будет привычное: два рассказа, записанные не слишком старательно, плюс один, витающий  пока между редактурой второго тома и сюрпризами верстки, помещу здесь, для сдержанной ЖЖ-жизни.

Весной всякий удел, даже самый тревожный, в радость: не кажется он непоправимым. Весне — дорогу, друзьям моим — спасибо за поддержку. 

Прорвемся, не зря мой новый ноутбук ехал из острожного города на реке Туре. В этом городе моя мама родилась: не так задумывалось, но война так распорядилась. 

В сводках наших — войны сегодня нет, но мы подозреваем своих. Упорно, не имея на это никаких оснований, мы не можем смириться с тем, что подлинное — всегда вне системы. Бывает, с уважением к ней, но вне ее... всегда вне. Во всяком случае, на первых и на вторых, каких-то скудных уже, но порах, подсчитанных и якобы опровергнутых, подлинное, учась и памятуя, шурует одиноко. Так и сяк находим себя в речи, обтешемся об нее, дальше глядишь -- уже и наука... помни добро, а зло забывай.

Известный сценарий не по текстам чешет, по биографии идет, веками затверженный. Да, не слишком ладно складывается эта коммуникация: между человеком и обобщенными оппонентами. Навязла она в зубах. Исключить бы из нее то, чего не надо включать в научный разговор: одного в системе задели — десяток в пустое движение приходит...

Чистоту блюсти, мутузя не текст, но автора текста по густым иерархиям, не надо, если автору и рецензентам — ближе к пятидесяти, а то и за...  

Есть такой известный жанр, полемика. К ней прибегают в том случае, если за науку, и правда, радеют. Не могу, как говорится, молчать. А так... без участия подлинного к явлению нечаянному, но осознанно вступившему в долгий замес, имеем мы намеки околоточные, кто какие, каждый — свои, но отмечаем: бахвальство захватывает... итогов не связуем, утягиваясь в пошлейшей диете: кто не с нами, тот против нас.

Наказуемый системой ускользает,  чувствуя неладное. Небрежность пугает тех, кто в системе остается. Своя небрежность давит, но чужая — гнетет: по уху, если что, так она заедет, что, ужом поганым нечаянно становясь, по сноскам постраничным свой синяк не растянешь.

Никак не растянешь. 

Вышел если на ринг, то что в ответ? — Ответ. Внесистемный человек подначивает, напирает: дайте его, этот отпор, не тонко зверствуя по углам, а вполне публично. 

Кому-то тому, кто как-то не так...

Метафизику, как щебечет нам пришлый опыт, надо отстаивать тихо — в слове ее закреплять: разнообразие принимая, общую «симпатическую антипатию» из оборота не выводя, из методологических задач искусство не упуская. Иначе истории литературы,  шире — истории, снова придется оправдываться за инвариантные результаты.  Будьте внимательнее не к сплетням, а к текстам... к слову.  

Признание нас настигает. Шутит зло. 

Мы разойдемся снова, чтобы снова сойтись: в коротком тексте из сборника «Собеседники на пиру» мы точно побываем вместе. Мы повторим этот совместный опыт, сославшись на такую-то страницу, повтор этот с нами останется, будет зачтен как речевое усилие, как выход из немоты в пространство слова.

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.