?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Flag Next Entry
Реквизит
m_v_dmitrieva

На прошлой неделе впервые побывала в доме-музее К. С. Станиславского (Леонтьевский, 6).  Спасибо Е.Е., он, сбрив бороду и хромая, привел меня в реальную историю "Записок покойника".

Мы вошли с черного хода. В музее пахло ладаном. Хранитель, чудесная женщина, остроумная и умная при этом, два часа водила нас по особняку, разбитому после революции на безумные коммуналки. Сортир был один на три этажа.  Смешение странное: советская актуальность ночных горшков и английских умывальников (кувшин плюс тазик) срослась нелепо с декорациями бывшего благополучия – купеческого, рыцарского. И – с вечной театральностью (мебельный гарнитур, выполненный по эскизам М. Добужинского, способен увлечь в безупречные грезы, мгновенно и  наперекор).

 Жалко нет у музея каталога. Кассу делают "на иностранцах".

Иностранцы, попадая в оперную студию, ведут себя возвышенно: становятся на колени, собирают в полиэтиленовые пакеты воздух, которым когда-то дышал Станиславский.  Все экспонаты – подлинные, из той, перевернутой, жизни, включая вазу, подаренную Станиславскому Айседорой Дункан. Она стоит на платяном шкафу, в нем когда-то скрывали иконы.  Надо было помолиться – шкаф открывали. И закрывали, помолясь. Жизнь на чемоданах и внушительных сундуках смешалась с вымыслом. Дверь в коммунальную жилплощадь Станиславского выполнена в рыцарском стиле: прочное дерево, железная на нем ковка, в двери – средневековая форточка.  Зачем? – Стилистика узника. Слишком прямая метафора, увы-увы,  напрашивается сама собой.  Рядом с комнатами Станиславского – так называемая столовая, комната врача Константина Сергеевича. Фамилия врача - Шелогуров, за пенсией врач Станиславского пошел на Лубянку. В этой комнате собирались на Новый год. "Шелогуров хороший был человек".

Этажом выше – выставка, посвященная Булгакову. Я сфотографировала тайно два предмета: сделала две фотографии, думаю, они не навредят музею. На первой – лампа, реквизит.
Фото0377
Она участвовала в нескольких постановках. В частности, в спектакле "Дни Турбиных", поставленном в 1967 году Леонидом Варпаховским (оформление Давида Боровского, вторая постановка). От  первой постановки булгаковской пьесы в МХТ не сохранилось ничего: все сгорело в начале сороковых. На второй фотографии – витрина, внутри которой, на средней полке, подарки Белозерской-Булгаковой Музею МХТ: булгаковские вещи – кожаная папка, ножик для разрезания бумаги, ситечко, пуговица и книги. Кожаный футляр цвета бордо, в нем  миниатюрное издание Нового Завета в четырех миниатюрных книжках. Ниже – посмертная маска писателя.


Фото0380
Напоследок мне разрешили посидеть в кресле Станиславского. Очень неловко было в него садиться. Вспомнилось булгаковское "массовое нашествие литературных гномов".