m_v_dmitrieva (m_v_dmitrieva) wrote,
m_v_dmitrieva
m_v_dmitrieva

Реквизит

На прошлой неделе впервые побывала в доме-музее К. С. Станиславского (Леонтьевский, 6).  Спасибо Е.Е., он, сбрив бороду и хромая, привел меня в реальную историю "Записок покойника".

Мы вошли с черного хода. В музее пахло ладаном. Хранитель, чудесная женщина, остроумная и умная при этом, два часа водила нас по особняку, разбитому после революции на безумные коммуналки. Сортир был один на три этажа.  Смешение странное: советская актуальность ночных горшков и английских умывальников (кувшин плюс тазик) срослась нелепо с декорациями бывшего благополучия – купеческого, рыцарского. И – с вечной театральностью (мебельный гарнитур, выполненный по эскизам М. Добужинского, способен увлечь в безупречные грезы, мгновенно и  наперекор).

 Жалко нет у музея каталога. Кассу делают "на иностранцах".

Иностранцы, попадая в оперную студию, ведут себя возвышенно: становятся на колени, собирают в полиэтиленовые пакеты воздух, которым когда-то дышал Станиславский.  Все экспонаты – подлинные, из той, перевернутой, жизни, включая вазу, подаренную Станиславскому Айседорой Дункан. Она стоит на платяном шкафу, в нем когда-то скрывали иконы.  Надо было помолиться – шкаф открывали. И закрывали, помолясь. Жизнь на чемоданах и внушительных сундуках смешалась с вымыслом. Дверь в коммунальную жилплощадь Станиславского выполнена в рыцарском стиле: прочное дерево, железная на нем ковка, в двери – средневековая форточка.  Зачем? – Стилистика узника. Слишком прямая метафора, увы-увы,  напрашивается сама собой.  Рядом с комнатами Станиславского – так называемая столовая, комната врача Константина Сергеевича. Фамилия врача - Шелогуров, за пенсией врач Станиславского пошел на Лубянку. В этой комнате собирались на Новый год. "Шелогуров хороший был человек".

Этажом выше – выставка, посвященная Булгакову. Я сфотографировала тайно два предмета: сделала две фотографии, думаю, они не навредят музею. На первой – лампа, реквизит.
Фото0377
Она участвовала в нескольких постановках. В частности, в спектакле "Дни Турбиных", поставленном в 1967 году Леонидом Варпаховским (оформление Давида Боровского, вторая постановка). От  первой постановки булгаковской пьесы в МХТ не сохранилось ничего: все сгорело в начале сороковых. На второй фотографии – витрина, внутри которой, на средней полке, подарки Белозерской-Булгаковой Музею МХТ: булгаковские вещи – кожаная папка, ножик для разрезания бумаги, ситечко, пуговица и книги. Кожаный футляр цвета бордо, в нем  миниатюрное издание Нового Завета в четырех миниатюрных книжках. Ниже – посмертная маска писателя.


Фото0380
Напоследок мне разрешили посидеть в кресле Станиславского. Очень неловко было в него садиться. Вспомнилось булгаковское "массовое нашествие литературных гномов".    

Tags: Михаил Булгаков, Театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments