m_v_dmitrieva (m_v_dmitrieva) wrote,
m_v_dmitrieva
m_v_dmitrieva

Маленькая и большой

За Верочку Симонову никто не сватался.

– Какая девочка! – говорили все вокруг. – Не пьет, не курит, на мужиков не смотрит, и годов набежало не так чтобы – тридцати девяти еще нет, в апреле вот будет. Миниатюрная – не кобыла.

Жила Верочка бедно, но аккуратно: с соседями здоровалась, на работу приходила вовремя. Начальнице нравилась ее фарфоровая чашечка, которую Верочка тщательно отмывала от чайных разводов. А отмыв, убирала в специальный шкаф. И салфеткой сверху обязательно прикрывала – от пыли. Еще Верочка была старательная, она старалась на работе – всегда идеальный отчет, никаких нареканий. На митинг «Единой России» надо пойти – некоторых полдня надо уговаривать, а Верочка головой кивнет и сразу спрашивает: «К которому часу? К кому подойти, чтобы расписаться?» Золото работник. Ти-ха-я…

Одна беда была в жизни Верочки – никто не брал ее замуж. Ее знакомили с водителем, ее знакомили с программистом, опухшим от алкогольной зависимости, ее знакомили даже с контролером из неведомого министерства (и этот закладывал, но по ночам). Все женихи срывались с голой лески – крючок отсутствовал: уходили и не приходили больше. Не проявляли интереса. Нет, программист позвонил один раз, но ничего не сказал – молчал в трубку. Верочка молчала в ответ: что же сказать незнакомому человеку? Помолчали, программист изрек загадочное «э» и ушел в гудки. Ну и кому, спрашивается, такой нужен?

Чем жила Верочка, что она хотела и хотела ли вообще – не знает никто. Туман окутывал аккуратную девочку тридцати девяти лет, и она расплывалась в нем среднерусской акварелью.

Среди Верочкиных соседей был один человек, большой и несуразный Тимофей Ильич, инвалид второй группы.  Несуразность соседа заключалась в телесной диспропорции: живот у Тимофея Ильича был большой. Неохватный просто живот. А ноги – тонкие и длинные, как фасолевые стручки. Он почти не выходил из своей квартиры, изредка Верочка видела, как Тимофей Ильич медленно несет из магазина широкий пакет, распираемый закупленной снедью. Когда Тимофей Ильич делал остановку – одышка мучила – он всегда глядел наверх, и Верочке казалось, что он смотрит на окно ее квартиры.

Как-то утром, был выходной день, и зима стояла хорошая – снежная, Верочка решила отдать черствый хлеб птицам. Она взяла пакет с хлебом, положила его на столик в коридоре и посмотрела на себя в зеркало: из зеркала на нее глядела миниатюрная женщина с детским лицом без особых примет.  Верочка надела норковую шапку, формой напоминающую колониальный шлем, надела мутоновую шубу темно-фиолетового цвета и сапоги удобные – на платформе. Взяла пакет с хлебом и чуть не забыла пуховые белые рукавицы – подарок мамы на тридцатилетие. Она закрыла дверь своей квартиры на два замка, повернулась от двери и увидела, что дверь соседской квартиры открыта, а в дверном проеме, заполнив собой все пространство, стоит Тимофей Ильич. Картина Веласкеса, не иначе.

– Вы мне хлеба не купите? – попросил Тимофей Ильич и протянул Верочке пятьдесят рублей.

– Белого? – спросила Верочка.

– Да, – ответил сосед.

– Хорошо, – сказала Верочка и поспешила вниз по лестнице.

Около мусорных мест ходили мрачные голуби. Бледно-рыжая собака, стоя на задних лапах, держалась передними лапами за край ржавого контейнера. Собака быстро проверяла своей мордой то, что теперь не нужно людям: нет ли в ненужном, например, куриных костей?

«Бедная собачка», – подумала Верочка и сказала:

– Гули-гули-гули… птички, идите сюда.

Она высыпала черствый хлеб на обледенелую землю.  Недоверчивые голуби, сшибая друг друга, жадно засуетились вокруг хлебных горбушек.

В магазине было людно – выходной день. Верочка шла, аккуратно толкая впереди себя пустую железную корзину на колесах: «Молока купить? Пожалуй. Два яблока. Огурцов свежих надо бы – на салат со сметаной». Над ящиком с огурцами «Московский премиум» навис молодой человек в тяжелой куртке: в левой руке он держал пакет, а правой проверял каждый огурец на плотность, ощупывал и нажимал посередине. Верочка обойдется без огурцов. Их можно купить потом.

Из магазина она вышла с пакетом молока, с двумя яблоками, пачкой творога и с белым хлебом. Смеялись люди на автобусной остановке, в плетеных санках сидел и ехал розовощекий мальчик. Мама мальчика везла его, ругаясь с кем-то по мобильному телефону.

– А я говорю, да, – говорила она резко.

Верочка почти бежала домой: наверное, сосед думает, что она не знает, как человеку иногда нужен белый хлеб.

У подъезда стояла машина «скорой помощи». Рядом с машиной курил незаметный шофер. Дверь в квартиру Тимофея Ильича была приоткрыта. Верочка позвонила.

– Входите, – раздался голос.

Голос принадлежал врачу «скорой помощи», небритому и строгому одновременно. Второй врач – помощник первого – цеплял к лежащему на кровати Тимофею Ильичу присоски с проводками.

– Полотенце принесите, – сказал он Верочке.

– Там, в ванной, – шепотом подсказал сосед.

Верочка оглянулась – куда бы поставить пакет с продуктами. Все поверхности в комнате соседа были заняты – лекарствами, газетами, какими-то папками. Пришлось Верочке поставить пакет на пол. Она пошла в ванную комнату, сняла со стены полотенце – голубое, самое свежее, если верить цвету. Принесла врачу. Тот рукой показал: сюда, на кровать, положите. Верочка положила и осталась стоять, глядя на большого Тимофея Ильича, чей живот уходил в бледную ширину, а худые ноги тянулись до края кровати.  Тимофей Ильич тихо дышал, глядя на потолок. Потом вдруг внутри его живота что-то всхлипнуло и заворковало, просясь наружу. Тимофей Ильич открыл рот – широко, ноги его приподнялись, согнувшись в коленях, и медленно разогнулись.

Верочка заплакала.

– Б…дь, – выдохнул небритый врач «скорой помощи».

Она не видела больше Тимофея Ильича. Он был закрыт от нее синими фигурами врачей.

Ее пригласили на поминки. Звали всех соседей. Но день поминок был рабочий, никто из соседей не пришел, а Верочка – неслыханное дело – отпросилась с работы. Начальница удивилась, услышав просьбу об отгуле.

– Идите, конечно. Я вас отпускаю, – сказала начальница. И добавила строго:

– Сейчас особенно важно соблюдать трудовую дисциплину. В соседнем НИИ была проверка. Приходили люди оттуда, проверяли, смотрели, делали выводы. Никто в коллективе не знал, что, оказывается, идет серьезнейшая проверка. Вы меня понимаете, надеюсь? Не начинайте свою личную жизнь на основе государственного ущерба. Поверьте, это ценный совет.

– Я отработаю, Алла Павловна, – пообещала смиренно Верочка.

– Куда же вы денетесь, – усмехнулась начальница:

– У нас госучреждение – не ларек, у нас все отрабатывают.

У Тимофея Ильича оказалось много родственников: бывшая жена, тетки, двоюродный брат и его великолепная дочь, танцовщица в клубе для байкеров. Знаменитом. В этом клубе однажды побывал президент: ел кулебяку и пил пиво.

Кровать, на которой лежал Тимофей Ильич, отсутствовала: ее вынесли на помойку. Комната соседа теперь была другой: исчезли лекарства. Исчезли газеты и какие-то папки. Посередине комнаты стояли три стола – один к другому. На столах пахла обыкновенная закуска: селедка под шубой, крабовый салат, черемша, колбаса трех видов, студень из говяжьих хвостов и маринованный чеснок. Из мякины моченого, соленого и мелко нарезанного выходили чистыми всякие напитки: водка, вино и минеральная вода в классических – советских бутылках.

Верочка вошла в комнату, когда поминки уже начались. Ее усадили между Светланой Михайловной и Жанной Михайловной – тетками усопшего Тимофея Ильича. Тут же Верочкина тарелка наполнилась вязким салатом, сверху чья-то рука кинула соленый помидор.

– Не стесняйтесь, помянем Тимошу нашего, покинувшего эту жизнь, – сказала Светлана Михайловна.

– Ушел он от нас, – добавила Жанна Михайловна.

– Прошу тишины, хочу сказать, – послышался голос двоюродного брата.

Все замолчали осторожно. В тишине что-то стукнулось об пол, это бывшая жена уронила вилку.

– Итак, – начал двоюродный брат Тимофея Ильича. – Пренебрегая собой, своим, так сказать, интересом, этот человек, мой брат, не жалел себя. Но ведь и мы никого, так сказать, не жалели. И вот мы здесь, а его нет. Что ты оставил после себя, Тимофей Ильич? Ты покинул нас. Спи с миром, брат. Спи, дорогой.

Закончив речь, двоюродный брат немедленно выпил. Его примеру последовали все, кроме Верочки.

– А вы чего же? – спросила Жанна Михайловна.

И Верочка выпила. Горькая рюмка прошла по венам. Стало тепло. Вокруг шумели чужие люди. Кто-то тихо, но настойчиво пел «Огней так много золотых…».

Доверительно склонившись к Верочкиному уху,  Светлана Михайловна сказала:

– Я сегодня в магазине купила зятю значок, с надписью – «Кто курит – кончит раком, кто не курит – оттянет свой конец».

Светлана Михайловна, ткнув Верочку локтем в бок, беззвучно засмеялась.

– Слово предоставляется нашей крале, которую и за мильон не украли, – крикнул двоюродный брат. – Прошу, мадам!

Встала, держась сама за себя, бывшая жена. Речь ее (от водки) была бессвязна:

– Говорила ему: зачем квартиру трехкомнатную менять? Хочешь уйти – иди жить в деревню, в бабкин дом. Там природа, трактора дыр-дыр. А он – нет, настоял. Угрожал, что жилплощадь чужим отдаст. Ну и что, отдал?

– Не то ты сейчас говоришь, ой, не то, – вставила свое слово Светлана Михайловна. – Тебе бы молчать, а ты при чужих людях язык распускаешь. Какая тебе квартира? Какой бабкин дом? Тебе муж был дан, а ты что? – Бросила его больного. Не следила за ним, не берегла…

– Так и вы не следили, не берегли, не мне, между нами, квартира эта отойдет, что же вы не ходили за ним, за своим Тимошей? Ждали, когда помрет? Помер теперь, – бывшая жена, падая на стул,  зарыдала. Закрыла лицо рукой.

Верочка незаметно вышла из квартиры соседа. На лестничной площадке, накинув блестящую норковую шубу, стояла длинноногая красавица. Улыбаясь, она смотрела на экран мобильного телефона.

– До свидания, – сказала ей Верочка.

– Ага, – сказала красавица.

Невнятное потрясение ходило за Верочкой всю ночь. Не давало заснуть. Утром она почти избавилась от него. Верочка посмотрела в окно.

– Не кончается зима, Тимофей Ильич, – сложилось у нее в голове. Такой, оказывается, была ее неясная любовь.

Tags: Ионеско, Орлы и куропатки, Рассказ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments