m_v_dmitrieva (m_v_dmitrieva) wrote,
m_v_dmitrieva
m_v_dmitrieva

«Кузнец» в «Рабочей газете»

«Кузнец» – стихотворение Мандельштама, обнаруженное вчера в «Рабочей газете». Стихотворение нашлось в простом – рекламном контексте. (До меня его нашел другой исследователь – см. сильно ниже).

***

Сначала – не про поэта, а про ЖЖ-коммуникацию и ее искусы. Пять дней назад искала на антикварных сайтах книги Булгакова (делаю это периодически). Случайно напала на интернет-разговор о фильме «Белая гвардия» – живой разговор. Я записала себя «в друзья» одного из его участников (понравилась искренность). Записала, не думая про то, что человек, тот самый участник, думает. Про то, чего он опасается.

Чего же он опасается? Читаю свежую запись. Он опасается того, что его будут использовать для того, чтобы увеличить свой капитал в ЖЖ. Я испугалась собственной бестактности, так как решила – это и про меня, даже хотела отозвать свой запрос на условную «дружбу» – немедленно. Не отозвала. Потому что задумалась. И вот о чем.

В русскоязычном пространстве, про другое не знаю, скопилась и руководит невероятная несвобода тех, кто считает себя свободным. Слышимость хреновая в этом пространстве, но это полбеды. Целая беда – искажение контекста. Точнее, мотивации. Настолько сильное, что только попади под подозрение, наглотаешься такой пыли, всякая непосредственность пропадет. Умственность – тоже.

А как же без них? Разве не к этому бежим?

У меня много мнительности, хватит на три нации и одно государство. И скромности особой нет. Врать не буду. Именно поэтому я не боюсь быть использованной кем-то. Это невозможно, я знаю. Если мне не подходит содержание какого-то блога, я из него выхожу, даже если он, этот блог, раскручен и чего-то там якобы дает. Вошел – вышел. Все просто делается. Если тебе не нравится тот, кто затесался в ленту друзей – кликни, и его нет. Вместо такого простого действия у моего нового интернет-знакомого зачем-то получается рассказ про себя и свои возможности, которые растут – вполне обоснованно – в его собственных глазах. И таки их застят. Люди, даже очень умные, думают, что их хотят запросто пустить в карьерное дело. Пишу легко, так как мое карьерное дело от блога не зависит. Тем более, от чужого.

Отталкиваясь от интернет-опыта, ухожу от него совсем. Завожу свою любимую пластинку.

***

Других, чего там, приятно объяснять по-всякому. Например, представлять их назойливыми дурачками с таким обязательным – свойственным дурачкам – стремлением к подогреву «у чужого огня» (на пять петербургских этажей огненный язычок). Ум раздражается: мол, другие хотят от тебя расширения собственного слова. Чистый бред сивой кобылы, даже если это так.

В коммуникации – всегда двое и больше. Если человек занимается словесным ремеслом и уверен в себе, то он, чуя атаку графоманов, поступает хладнокровно и автоматически – в долгие рассказы, в стиле «они не пройдут», не пускается. Не нравится – вычеркнул.

Недавно моя знакомая В. В. сказала мне внезапно – между строк: «Не надо тяготиться своими добрыми делами». Я промолчала, держа точку (ее стоит обдумать) и, спасая коммуникацию, ушла в новую тему. Предварительно, вычеркнув ее пустые слова. Потом, правда, вернулась к ним, рефлексируя за пределами устного текста.

Словесной благодарности от В. В. я никак не ждала (но и внезапного удара босой пяткой – тоже). Я вела себя в этой живой речи естественно – ровно:  да и чем я могу помочь? Книжку дать почитать? Выслушать, когда человеку сказать охота? Так и меня выслушивают. И ничего потом худого, как правило, не шьют. Я держалась продолжения дружеского разговора. Кто-то скажет, что невыносимо принимать от других «благородство» (не сплетничает, не использует – забывает как бы), не разложив его на сумму корыстных мотивов. Кроме того, любой степенный поступок можно приписать к однозначной неопытности.

Почему возникает такое желание – приписать? Видимо, потому, что надо отвечать тем же – не сплетничать, не использовать и проч. Но как же ветки жизни? От чего они будут питаться? Гумус нужен и нуждается в защите. Надо вывести естественность на чистую воду немедленно, а то другой выше будет нравственно (как минимум) – хрен ли ему такая уступка? Возрастные ограничения еще никто не отменял (болевая история).

Не надо уступок, в том-то и дело. Не человек сам по себе, а тот, кто на самой высокой планке – не начальник, а начало – воплощается в пачке внезапно подаренного чая. Так примите, не думая о последствиях. И – пошли дальше, если идется.

Новая тема в разговоре с В. В. служила прикрытием грусти: такие обороты – «не надо тяготиться своими добрыми делами» – живут в спортивной теме, которая всегда на опережение работает, нервно эксплуатируя «необходимый минус», так как работа на плюс – скучное занятие. Типа ангельское. Получается, что живым ты видишь себя и других только в минусах. Так удобнее. Это то, что всех равняет. Это то, что делает всякого причастным к литературному процессу.

Минус необходим. От него, конечно, никуда (Достоевский, митрополит Антоний, Платонов, Бабель, Кафка…). Однако тот же минус – в реальности коммуникации – исключает смысл общения: свобода – в уважении других (чувство меры).

Почему ты думаешь, что другой тебя обложил участием, как невеста жениха? Для чего?

Достоевский, специалист по всяким бесам, не утверждал, что христианское поведение в итоге своем имеет какой-то земной барыш. По-моему, он говорил, повторяя чужое: разрешите другим быть свободными и умными, и вы сами будете свободными и умными. И настанет, наконец, государство охраняемой личности, а не мракобесная борьба с неизвестностью (другого не познаешь раз и навсегда, он нам в возможностях дан - улови его, попробуй).

В утверждении мракобесия все средства хороши, все люди в мракобесной ловле – с укором, либеральным или коммунистическим. Или грозят (из-под куста) чекистскими вылазками. И дорог до сих пор нет.

***

Теперь о Мандельштаме. Стихотворение «Кузнец», в редакции 1922 года, было опубликовано в «Рабочей газете» (1922. 31 дек. (№ 252). С. 1). Первым эту публикацию обнаружил Б. С. Мягков. Стихотворение, как известно, не ода радости. Оно вобрало в себя столько смыслов – прошлых стихов о бессоннице и кузнеце, о кругах и круглом братстве, что разгадать их мог далеко не всякий читатель «Рабочей газеты». При этом первый план «конспективной лирики» Мандельштама – обманчиво легкий – предлагал читателю газеты, органа ЦК ВКП(б), стилистическую простоту. К этой же цели стремился рекламный контекст. Стихотворение помещено на первой полосе, в правом верхнем углу, над изображением очкастого голопуза, на плечах которого – кипа газет:

В лазури месяц новый

Ясен и высок.

Радуют подковы

Звонкий грунт дорог.

Глубоко вздохнул я,

В небе голубом,

Словно зачерпнул я

Серебряным ковшом.

Счастья тяжелый

Я надел венец:

В кузнеце веселой

Работает кузнец.

Круглое братство

Он для всех кует.

Легкий месяц, здравствуй.

Здравствуй, Новый год!

Новогодний голопуз невинно работал на упрощение мандельштамовского текста. Прозой – реклама сообщала: «Миллион экземпляров Рабочей газеты. Тяжело малютке нести такую ношу. Эй, товарищи рабочие! Подсобите бедняге! Все подписывайтесь на Рабочую газету и на Крокодил»

Tags: Осип Мандельштам, Рабочая картотека, Театр
Subscribe

  • Театральный роман

    Еще одна неделя, даже больше, самоизоляции. Отчет начну с сегодняшнего дождя. Дождь шел почти весь день. Проснулась я поздно, около полудня,…

  • Настольная лампа

    День — в сумраке. За окном идет дождь, синицы утром прилетали. Не выключаю настольную лампу. Кроме писем — чтение книги О. Лекманова, М. Свердлова и…

  • Вопрос о шапке

    Вот уже два месяца хочу купить себе зимнюю шапку. Не получается. Или шапки мне попадаются какие-то слишком затейливые, или я, отвлекаясь…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments