m_v_dmitrieva (m_v_dmitrieva) wrote,
m_v_dmitrieva
m_v_dmitrieva

Вова, барышни, Рубинзен

Работа над библиографией Михаила Булгакова привела меня в читальный зал РГАСПИ. Там я смотрю дела из архива «Рабочей газеты» (фонд 610, частично – фонд 17). У архива «Рабочей газеты» крайние даты – 1924 – 1931. Известно, что в 1922 году Булгаков работал корреспондентом газеты «Рабочий», в июле 22-го орган ЦК ВКП(б) переименовали в «Рабочую газету», оставив в шапке издания первое название. Получилось "Рабочая газета. Рабочий". В начале осени 22-го первое название печатного органа исчезает из его шапки. Теперь – это «Рабочая газета», и только.  Сведения о перемене названия нужно поместить в примечания к описаниям булгаковских текстов, так как не все, но некоторые студенты-филологи не знают, что «Рабочий» и «Рабочая газета» – одно издание.
Зачем же смотреть редакционный архив, раз время работы писателя в «Рабочей газете» определено? Это, как было сказано выше, 1922 год. Мне кажется, что это необходимо (и я, как свидетельствуют листы просмотра некоторых папок, не одинока в своих архивных разысканиях).
Во-первых, пока не опубликованы материалы исследований (они наверняка есть), связанные с историей поиска текстов Булгакова, написанных им для советских периодических изданий. При этом существуют публикации списков булгаковских корреспонденций, но насколько они полны? Пока остается только гадать. Кроме того, расхождения в атрибуции некоторых газетных заметок Булгакова и нестыковки в их общем числе, требуют пояснений (в апреле открываем консультации с уважаемыми филологами). Пока мне не встретилась ни одна публикация о поиске булгаковских корреспонденций. опубликованных на страницах московских газет, которая раскрывала бы связь между картой поиска и его итогами (отсутствие в архиве N информации X – тоже результат).
Во-вторых, всегда есть слабая надежда, что в больших архивных объемах может возникнуть путаница и документ, относящийся к 1922 году, неожиданно выплывет в других, более поздних, хронологических рамках. Наконец, редакционные документы дают представление о документообороте, принятом в конкретной редакции. Шире – дают ощущение прошедшего времени. Ты вынужден его нагонять из времени настоящего. Здесь – всякое лыко в строку.
Фонд 610 – готовая пьеса, например, для театра Розовского.  Трагикомедия с музыкой и визуальным рядом. В папке 386 – фотографии, присланные в редакцию «Рабочая газета» с 1918 по 1931 год (вот и закачались крайние даты фонда – 1924–1931).
Фотография – «Плакаты к комсомольской пасхе». Плакаты составлены у лестницы. На одном – хилый рабочий, а над ним круглый священник и надпись «Опять на шею лезет божья благодать», Плакат «Паук крестовик» – пузатый служитель культа держит в руках и в гибких ногах женщин в платочках и бородатых мужичков. Очень достоверно изображен Будда, что там написано – под ним, не разобрать, плакат заставлен другими плакатами.
Папка уникальная. Использовать бы ее в книжке про советскую журналистику.
В папках «Личные анкеты корреспондентов «Рабочей газеты». 1924–1925» (просмотрела папки 54 и 55) - портреты-наброски. Так, член кружка друзей газеты Боронин Павел Константинович, чернорабочий рудника «Ветка», в графе национальность написал – Великоросс, а в графе псевдоним – «Вова» (в кавычках). Он же, но уже в анкете рабкора, в графе образование указывает – народное. А в графе место службы сказано – не работаю сейчас.
В папке «Рассказы и очерки разных авторов, присланных в редакцию. 1924» (ед. хр. 50) попался поэтический текст-воззвание жителя Луганска Горобцова Дмитрия Петровича к барышням, подписанный псевдонимом Горобец. Текст называется «Довольно оаристокрачиваться – дурачиться»:
«Барышни, – довольно мазаться, краситься, пудриться, лизаться. Получается некрасиво, если рожа сива, а ты делаешь белою пудрой или мелом в порыве смелом. Подводишь краскою с опаской щеки и <…> брови криво или ровно.
А вы комсомолки пустомолки. Как не стыдно пример показывать – пуще всех рожи размазывать черною, белою красною синею краской без всякой опаски и как матросы держать в зубах папиросы. Вам кажется это хорошо и гладко, а между тем противно и гадко.
Бросьте вы эти шуры–муры. – не живите как царские дуры. А старайтесь книжечку прочесть. Это будет ваша честь.
Комсомольской науки высота
Будет ваша красота…»
Жив капитан Лебядкин.
В папке «Статьи, заметки и специальные сообщения корреспондентов «Рабочей газеты» по разным вопросам за май – декабрь 1924 г» (ед. хр. 49) содержится корреспонденция рабкора Рубинзена (Б. Я. Модина), озаглавленная «Вопросы и ответы рабочим и крестьянам». Здесь – сложная неграмотность, автор воспевает защиту рабочих и крестьян от капиталистических грабителей, которые «скалили зубы как скарпионы. Как повуки высасывали из мух Из мух крови и выкидовали заборты» крестьян и рабочих. Поэтому: «долой рабство. И кобелу мироедов. Далой капиталическую Бойню и соц–ала и демакрата соглашателей. Да здрастовай вана Револецыонерна класавая. Борьба. Мы клинемся как. один. выступить засветскую. власть…». Смеяться над корреспондентом Рубинзеном уже поздно.
В папке . 47 – рассказ о процессе над проституткой Ивановой и гражданином Морозовым. Дело было в Москве. Пьяный Морозов соблазнился Ивановой и она заразила его сифилисом. Этот самый сифилис Иванова, само собой, получила от барина, который склонил ее к половой связи, а затем выгнал на улицу. Иванова не лечилась – «думала, так пройдет». Морозов, у него жена в деревне, тоже не лечился, но в суд пошел.
– Гражданин Морозов… до женитьбы вы пользовались половым сношением? – спрашивает судья.
– Да, пользовался – со многими женщинами.
И т. д. Ивановой и Морозову, принимая во внимание их пролетарское происхождение, дали трояк условно. Рассказ заканчивается грозным призывом:
«Да здравствуют! показательные суды. Долой! разврат бульваров. <…> Даешь! лекции».
Печален и жуток рассказ некоего Симонова, рабкора № 41, написанный красными чернилами на тетрадных листах. Рассказ называется «В гости к Ильичу». Написан в 1924 году, Ленин уже умер и лежит в деревянном мавзолее, дело его живет потихоньку. Симонов пишет:
«Первым делом моим по приезде из провинции в Москву – было побывать в последней пристани величайшего друга человечества, гения пролетарской революции Владимира Ильича Ленина».
Последнее пристанище друга человечества произвело на рабкора такое впечатление, «которого в письме передать нельзя». Симонов, войдя в мавзолей, потерял кепку и папку, повернул направо и…
«…передо мной живой Ильич. С своей доброй усмешечкой на углах рта… Слезы покатились у меня. Я не мог идти дальше и остановился…»
Начальник караула вывел рабкора из мавзолея, вручив ему его кепку и папку.
Симонов признается:
«Никогда в жизни мне не забыть посещения близкого, родного человека. Человека, которого знает, любит и помнит весь пролетарский мир. Зачем ему позволили умереть…»
Утешает – «немножко» – рабкора № 41 то, что Ленин умер, а ленинизм жив:
«И тут же у гроба Ильича, я дал себе клятву изучить его учение и во всей своей начинающей жизни следовать по дороге, проложенной Ильичом.
“А все таки, зачем он умер”!!!»
Зачем умер, не наше с рабкором дело. А вот зачем жил? – Вопрос, ответ на который можно найти в этом тексте. Победить хотел, и победил.
Tags: Капитан Лебядкин, Рабочая картотека
Subscribe

  • У маисовых кустиков

    Ночью, в бессонницу, перечитывала «Багровый остров»: «Нуте, красавцы, что вы говорили у маисовых кустиков?» Смеялась, наново читатется пьеса. Даже…

  • Трилистник, пустые тайны слов

    Сегодня был какой-то странный день. До утра почти, под тремя одеялами и одним широким шарфом, я не спала: очередная сточная беда сгустилась в нашем…

  • Русский профессор, вдова и жакет, вышитый шелком

    Работала сегодня в отделе газет РГБ. Шла по советским статьям и заметкам 1941--1947 годов. То, что снова дал фонд отзывов печати Музея МХАТ, надо…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments