m_v_dmitrieva (m_v_dmitrieva) wrote,
m_v_dmitrieva
m_v_dmitrieva

Бог войны

БОГ ВОЙНЫ
На дяде Диме не было лица. Казалось, что он вот-вот заплачет:
– Я звонил в дверь, не открывает. Час в подъезде стоял, на ящики смотрел. Да…
– А ты бы понастойчивей звонил. Смотри, какая, заперлась на все замки. Ключей-то, разве нет у тебя? – спрашивает дядю Диму новая теща.
– Откуда им у меня… больная она, на лекарствах…
Новая теща появилась у дяди Димы три месяца назад. В обиду она себя не давала:
– Мне – без подробностей. Я, что ли, здоровая? Мы все живем без здоровья, а лежачая – в больницу ложись, раз до двери сама не доходишь. Надо было раньше дрель забрать. Развелся, собрал свое и – другая жизнь.
Дядя Дима молчит. Теща – идет дальше:
– Я не знаю, кто, что, дрель – не дрель… За чужих переживать не буду. Сейчас такие больные: дверь закроют и вперед – гимнастика на двоих. Ой, не при ребенке…
Дядя Дима совсем расстроился. Он сел на диван, как был, в пальто и в шапке. Похлопал себя по карману, достал пачку явских и уперся в нее глазами.

– Не кури дома, у меня бронхи слабые, а у Коли – сыпь от бананов. Наследство генетическое, – вздохнула теща, глядя на Колю.
– Мне все равно, – сказал Коля.

***
В руке мальчика Коли краснел пластмассовый робот. Мальчик только что собрал его из мелких деталей. Самое сложное в собирании робота – выложить ему грудь синей мелочью, чтобы было понятно, где у робота панель управления.
Дядя Дима, новый Колин папа, на робота даже не посмотрел.
– Потому что он тебе – чужой дядя, – так сказала Коле бабушка, когда дядя Дима, шумно сморкаясь в коридоре, ее не слышал.
– Дурак ты, бабка, – заканючил Коля.
– Вот матери скажу, как ты меня называешь. Врежет разок по губам-то, – зашипела бабушка.
Дядя Дима, Коля, и бабушка – новая теща, сидели в комнате с синими обоями, по которым разметались ярко-розовые пионы. Дядя Дима недавно ремонт в большой комнате сделал.
– Хорошо начал, поглядим, как дальше пойдет, – похлопывая ладонью по синеве с пионами, говорила бабушка Колиной маме.
Коля видел, что маме не нравится, когда бабушка так говорит, не называя дядю Диму по имени. Когда дядя Дима пришел к ним жить насовсем, бабушка сказала:
– Ишь какой.
Мальчик понял, что бабушка теперь – бог войны. Стоило бабушке сказать маме или самой себе слова раздора, ну, например: «от больной – к здоровой» или: «одна нога на два дома живет», как вечером у мамы с дядей Димой начиналась ссора в ванной. Мама плакала. Дядя Дима ругался словами злой няньки из детского сада, желая бабушке «говна на лопате с голубой каемочкой». Да побольше, чтобы «рот не раскрывала».
Сейчас, глядя на бабушку, Коля подумал, что бабушка управляет всеми злыми няньками и всеми злыми словами, какие только есть в мире. А мир большой. Значит бабушка – бог большой войны. Только он, мальчик Коля, может ей сопротивляться, так как бог большой войны сам однажды признался, что жить ей теперь осталось только ради внука, то есть – ради него, мальчика с банановой сыпью на щеках.
Эх, если бы не детский сад, куда Колю снаряжали каждое утро, то он нарисовал бы бабушке слона в клетке. Рисовать Коля не умеет, но он бы постарался. Был бы сюрприз. Бог войны любит сюрпризы, Коля это знает. Как-то раз он был с бабушкой в магазине «Продукты». Там, в чужой корзинке, кто-то оставил бабушке сыр.
– Чей это, а? – спросила у Коли бабушка.
– Ничей, – сказал Коля.
– А ничей, значит – нет родней, – подытожила бабушка, и сыр ловко юркнул в бабушкину хозяйственную сумку.

***
Коля не любил детский сад. Там его всегда обижали. Там его заставляли спать днем. Спать днем Коля не хотел. Поэтому он просто лежал на кровати, засунув в рот угол сизого пододеяльника. Так ему было спокойней. Однажды воспитательница сказала Колиной маме:
– Ваш ребенок грызет наше белье.
И протянула маме сизый пододеяльник, аккуратно сложенный вчетверо. Мама взяла, посмотрела на Колю без радости и мотнула головой, мол, пошли. Коля поплелся за мамой, пряча лицо в разноцветный шарф.
– А до свидания кто будет говорить? – услышал он за своей спиной.
Мама повернула мальчика лицом к воспитательнице, большой и ненастоящей, как жулик – глаза навыкате – из книжки про сыщика Пука, которую Коля раскрашивал иногда разными цветами. (Книжка про Пука – бесконечный комикс.)
– Дыс… – вытянул из себя Коля.
Мама шла впереди и говорила:
– Вас у нее много, она одна за вами смотрит, когда уходишь, надо говорить – до свидания, Ольга Васильевна.
– Не хочу, – упрямился Коля. – У нее ноги – во… как колбасы.
– Любят и таких, – вздохнула мама.
– Ее никто не любит, она сама говорила няньке Зое, что ее даже конь без ноги отморозил и бросил. А за чушку она не хочет, потому что он инородный.
Про чушку Коля сказал, копируя взрослую интонацию, подслушанную в разговоре няньки Зои с усатой поварихой Никитичной.
– Иногородний, – поправила мальчика мама, думая о своем.

***
У дяди Димы, взрезав тишину синей комнаты, зазвонил мобильный.
– Да, это я, да, – сказал дядя Дима и, сунув явские обратно в карман, быстро вышел в коридор.
– Коля, иди, послушай, что он там говорит, – занервничал бог войны.
– Сама иди.
– Я тебе телевизор завтра разрешу, где для взрослых Басков поет. Смотри, сколько хочешь.
– Э-э-э-э! Вот так поет, да? – кривляясь, спросил Коля у бабушки.
Бабушка зашипела:
– Давай, побекай еще. Прилетит к тебе во сне летучая муха, тогда забекаешь: бабуля, помоги, я опять напрудонил. А я не помогу. Будешь лежать весь мокрый.
– Не прилетит.
– Нет, прилетит, увидишь. Ей у тебя во сне хорошо, тепло.
Коля внимательно ощупывал красного робота. До вечера еще было далеко, до сна – еще дальше. Нет пока темноты. День любит смелых, Коля решил не верить богу войны. Положив робота себе на коленку, он заставил его сказать: «тыж, тыж, тыж», а потом сам сказал серьезно и безразлично:
– Она раньше летела, твоя муха, а теперь она улетела совсем. Съела?
– Куда же она улетела? – не унималась бабушка.
– Она улетела в сторону…
В синюю комнату вернулся дядя Дима. Он пришел не один, а с табачной пустотой.
Дядя Дима вдруг как-то с нежностью посмотрел на бога войны:
– Антонина Ивановна, только что вот… сказали – Вика, бывшая моя, умерла. У соседки ключ был. Ну, она открыла, это самое, дверь, а там… Вика… сложный, говорят, вирус.
Бабушка перекрестилась:
– Свиной?
– Да нет, вроде, другой. Не свиной.
Отрицание «не свиной» получилось у дяди Димы с нажимом.

***
Коля заплакал. Глядя на дядю Диму, замороченного каким-то, неведомым, но очень знакомым, усилием над миром, мальчик испугался духа табачной пустоты. Зажмурившись от пустоты, он спросил:
– Где моя мама?
– Мама на работе… это другая тетя умерла, чужая, – бог войны не ведал пощады.
– Я пойду, Антонина Ивановна, помочь надо, наверное, там по поминкам, организовать всё, пойду, – решился дядя Дима.
– Иди, иди, помоги, – сказала бабушка, глядя на новые, с переливами, шелковые занавески.
Коля, всхлипывая, икал – дядя Дима ушел, оставив в синей комнате табачную пустоту. Сквозь слезы Коля видел, как красный робот, лежа на полу и беспомощно выпятив свое квадратное брюхо, никого не хотел узнавать.
– Ну, хватит плакать, пойдем, я тебе сырнички подогрею, – сказала бабушка и тяжело встала с кресла.
Tags: Рассказ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments