m_v_dmitrieva (m_v_dmitrieva) wrote,
m_v_dmitrieva
m_v_dmitrieva

Альбом моей бабушки

У меня было обыкновенное детство. Счастливое. И это счастье зависело от моей бабушки, Прасковьи Андреевны Кисиль. Все безтревожное -- от запаха кофе до чтения вслух «Больших надежд» Диккенса – получалось от нее.

Когда я родилась, бабушка уже не работала. Пенсионеркой в поселке Быково она была знаменитой: люди ее уважали. Бабушка жила бедно, но чисто. В доме был порядок: каждую неделю в большом синем баке на кухне кипятилось белое постельное белье. Для хруста его крахмалили, для снежного оттенка – добавляли синьку. У бабушки была перина. Всякий раз, когда я на лето приезжала в Быково, меня уже ждали: перина и немецкое пуховое одеяло, заправленное в хрустящий белый пододеяльник. «Будешь спать, как херувим», -- говорила бабушка. И я спала именно так. Утром меня будил запах сваренного «в джезве» кофе и крепких папирос «Беломор». (Бабушка курила только «явские» папиросы. Был еще «Беломор» фабрики «Дукат», с «едким табаком» -- «дрянь»). Бабушка уже сходила на рынок, купила мне ягод, немного. Они ждут меня, мытые, на блюдце.

После завтрака, бабушка обычно раскладывает пасьянс или читает «Роман-газету». Я прошу разрешения посмотреть фотографии (эта вежливость -- в первый день каникул, потом, быстро привыкнув, я любопытствую уже по-хозяйски, без бабушкиного разрешения). Фотоальбомов у бабушки несколько и еще пакеты с фотографиями, но один альбом, в плюшевом бордовом переплете, особенно меня привлекает. Там бабушкины фотографии, она на них молодая, у каждой фотографии – история. Много фотографий, целая жизнь. С плюшевым альбомом не могли соревноваться даже тайны шкатулки, полной всяких пуговиц: больших, маленьких, матовых и блестящих. Плюшевый альбом в комнатных интересах моего детства всегда был на первом месте. Он и сейчас со мной.

На одной фотографии, точнее – на ее левой половине (правая половина аккуратно отрезана), бабушка в белой форме курсанта 2-го авиационного техникума ГВФ. Красавица с веточкой в руке. Под фотографией подпись «1935. Быково». Бабушка улыбается кому-то. Я спрашиваю, кому? Отвечает, этот кто-то – Николай, ее первый муж. Он же, когда расставались, и отрезал себя от бабушки. Уже в семилетнем возрасте я была уверена, что первый муж, во-первых, дурак, а во-вторых, несчастный человек: зачем-то ножницами мелочно испортивший память. Став постарше, я продолжала расспрашивать бабушку: выяснилось, что Николай действительно не имел ничего общего с сочетанием «порядочный человек». Когда Паша Кисиль потеряла в Раменском роддоме (в роддоме было очень холодно, а декретный отпуск в те времена давали трехдневный) их общего ребенка, он ее «даже не встретил».

Эту фотографию с веточкой сделал профессиональный фотограф, когда Паша и Николай гуляли у поселкового пруда. Они – уже не курсанты Харьковского авиатехникума, но в тогдашней бедности парадная и не очень форма, сшитая за государственный счет, выручала. «Понимаешь, Маруся, носить-то было нечего», -- комментирует свою молодость бабушка. Еще она говорит, что потом снимок попал в журнал «Америка», им проиллюстрировали радостную жизнь советской молодежи.

В 1986 году в издательстве «Детская литература» вышла книжка «Ленинградский каталог» Даниила Гранина. Она – о старых советских вещах. Об ушедших приметах ленинградского быта 30-х годов: о керосинках, керогазах, арифмометрах. О тележках мороженщика, «о грустных напевах шарманщика» и ситцах «Пионеры» и «Коллективизация». На титульном листе «Ленинградского каталога» я увидела знакомую фотографию – целую: с правой половиной, отсутствующей в домашнем плюшевом альбоме. На ней, тоже -- весь в белом, смотрит на бабушку безмятежный красавец Николай.

Другая фотография -- Прасковья Кисиль с дочерьми, старшей Татьяной и младшей Зинаидой (справа), моей мамой. Снимок сделан в 1955 году, в коммунальной квартире поселка Удельная, в которой бабушка и ее дочери занимали, по-моему, десятиметровую комнату. Тетка и мама в одинаковых рубашках, одинаково ушастые, но уже разнохарактерные. Тетка успела родиться до войны, а мама – нет, она родилась в эвакуации, в Тюмени. Родившись слабой, мама была обречена военными обстоятельствами на младенческую смерть. Бабушка выменяла «у летчиков» хлебные карточки на удивительный пенициллин. Бабушка и пенициллин спасли мамину жизнь. Тетка училась в основном хорошо, а мама – плохо, поэтому у мамы было два дневника – один настоящий, а другой – для бабушки, чтобы ее не расстраивать. «Много читает, но без разбора и поверхностно» -- написано в маминой школьной характеристике, чернилами на вырванном из школьной тетрадки листе. Начало школьной характеристики ученицы 7 «А» класса Удельненской средней школы № 2 сокрушает немедленно: «Семья состоит из трех человек, мать работает, сестра учится в 9 классе, отец с ними не живет». Суконно-бабским «отец с ними не живет» открывается список прегрешений девочки перед советской школой.

 В седьмом классе младшую дочь товарища Кисиль оставили на второй год. Спустя несколько лет, когда мама поступила в ГИТИС, бабушка, на всплывавший, при встречах на улице, вопрос школьных учителей: «На каком же заводе работает Зина?», отвечала: «Зина – студентка ГИТИСа».

Третья фотография – бабушкин портрет в профиль: начальник цеха авиарембазы № 402 ГВФ Прасковья Андреевна Кисиль отдыхает в Геленджике в 1957 году.









Tags: Бабушка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments