m_v_dmitrieva (m_v_dmitrieva) wrote,
m_v_dmitrieva
m_v_dmitrieva

Традиция, или Разговор в курилке

Пасхальная неделя в апреле 2009 года выдалась так себе: солнце закрыли низкие серые облака, большие снежные мухи летели наискосок. Люди, прячась под зонтами, шли по Моховой, выходили на Воздвиженку и дальше – к Арбату. Вездесущая нищенка, на коленях просящая о подаянии, не желая нигде утвердиться, спрятала лицо под косынку. Только Манеж ликовал, сверкая матовыми свежими боками.
Я иду в Российскую государственную библиотеку, в РГБ. Глядя на обреченный профиль Пашкова дома, я рассуждаю о Манеже: похоже, он не помнит, как он горел. А я помню. Несколько лет назад квадратное пламя, съедая памятник архитектуры, соответствовало голодным московским сумеркам. Очевидцы пожара с бессильным удовольствием перешептывались: «Подожгли». Конечно, в гибели подлинника виноват сам подлинник, вернее, его проводка. Эта хозяйственная версия всегда – самая правдоподобная. Желание ее опровергнуть может привести к душевному нездоровью. Оставьте свои подозрения и, возможно, вам воздастся за это покоем.
Снежные мухи двигаются никуда не спеша. Сначала они колючие, а потом гладят своим исчезновением мое лицо. На голове памятника Достоевскому темным столбиком обозначилась примитивная птица. Я открываю тяжелую дверь РГБ. За дверью – одинокий простор. Здесь сгустились тайны французских склепов и забытых советских могил. Выудив из каталогов нужную информацию, я заполняю бумажки-требования. Заказываю книги. Выдача – через час. Иду курить.
В курилке РГБ - мягкие кожаные диваны цвета затемненного бордо и люди на них. Напротив меня сидит беспокойный старичок. Дождавшись, когда между нами появится размытая пунктуация сигаретного дыма, он сообщает мне, что молодая женщина, только что покинувшая курилку, хороша собой. Один из гениев этого публичного места, он не первый день за ней наблюдает.
- Сегодня она особенно хороша. Жаль, что я не успел сказать ей об этом, – сокрушается старик. - А ведь я никогда не говорю комплементы, так как всегда говорю только то, что думаю.
Тишина в курилке вздрогнула сухим кашлем. Старичок, видимо, в хорошем расположении духа. Он продолжает:
- Как бы там не иронизировал Пушкин насчет русских нимф, утешает то, что наши женщины все же лучше китаянок. Но наших женщин - тьфу осталось, а китайцев обоего полу - девать некуда.
Я молчу, безразличным своим лицом отсекая реальность. Но подлое лицо меня не спасает. Старик принимает молчание как удачу. Вскочив с дивана, он мгновенно заимствует из романа «Бесы» позу декламатора: плечи развернуты, ноги – перевернутая «виктори». Я успеваю заметить, что правый глаз у него загадочно мертв. Этот глаз напоминает мне невинную сушеную рыбку.
- Еще мыслители XIX века, взглянув на глобус, заметили, что очертания Китая на сем предмете похожи на большую жопу, - сообщает мне престарелый декламатор. - Вот китайцы из нее и вываливаются. Спрашивается, что мы можем предложить в ответ?
Вопрос, конечно, на засыпку. Но старика, похоже, не остановить какой-то "засыпкой". Гений курилки, слегка розовея щекой, знает, каков правильный ответ:
- Китайцам мы можем предложить только пидорасов. Сибирь не освоена. Беда? Беда. Что делать? – Ответ есть: голубых туда переселить. Пусть обживают просторы российские -- в лагерьках. Вертухаев по линии ограждения поставить, чтобы комаров отгоняли. Я лично говорил одному пидору: вы мою концепцию не отвергайте, есть в ней зерно. Вы свои голубые шествия все в Москве норовите провести, а зачем? Езжайте, милые, в Сибирь, там экология лучше. К вам в Сибирь из Амстердама гости приезжать будут. Хорошо будет всем, поверьте: в Сибири культура зацветет.
Тут одноглазый дедушка рассмеялся. Как-то по-домашнему, уютно.
- Комары в Сибири злые, - говорю я.
- Ничего, зато экология - лучше некуда, - отвечает находчивый гений диванов-бордо.
Мой собеседник явно доволен собой. Он замолкает, слушая, как ему аплодирует тишина. Разговор, слава Богу, исчерпан. Напоследок, внимательно прощаясь со мной левым глазом, "сушеная рыбка" достает последнюю карту -- последний вопрос с уже готовым ответом:
- Знаете, что такое ГУЛАГ? Это традиция.
Карта, как говорится, бита. Прихватив свой прозрачный, без ручек, пакет, которым спеленуты две таинственные потертые тетрадки, старик покидает библиотечную курилку. Думаю, я его еще увижу. Зыбкий дедушка обязательно вернется.
Tags: Разговоры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments