Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

Орляк обыкновенный

В выходные работала.

Сегодня назначила себе выходной: получила вечером пять килограммов соленого папоротника — Pterídium aquilínum.  Из Красноярского края. И три килограмма белых грибов. Из нижегородских лесов. 

Орляк, из одного пакета мною изъятый, пока вымачивается, в сменных водах холодных...

После третьей сменной воды — могу сказать: орляк съедобен. Не горчит, соль воде отдает, мягкий до отрыва стебля — собран в нужном состоянии. 

В Сибири, само собой, все свежее, особенно летом.  Конечно, мы об этом осведомлены. Но как-то надо нам, подмосковным потребителям, связь с  сибирской пользой держать.  Сгодится нам и соленый, красноярский папоротник-орляк. 

Посмотрела три фильма: «Самый пьяный округ», «Враг государства» — впервые, и «Афера Томаса Крауна» — в какой-то десятый раз.  Все три, конечно, достойны просмотра, хотя бы по сценарной части. 

И еще четвертый посмотрела, будь он неладен.

Четвертый фильм — сняли наши, видимо вгиковские, ребята. Называется «Зоология». Его я, в ночь с воскресенья на понедельник, решила посмотреть на платном канале «Старт».

И фильм этот меня просто взвинтил. Кто же это сценарий писал? Понимаю, ВГИК выпускает не Пригова и не уважаемого мною Арабова, до сих пор существующего в роли профессора данного вуза: но что же это за херня?  

И кто же этот бред под камеры поставил?  Ведь нашлись же средства.

Collapse )

Увидеть и не победить...

Первая нерабочая неделя заканчивается. Итоги такие. 

Помимо редактуры рукописи второго тома булгаковской библиографии, взятой мною «на удаленку», приступила к работе над статьей, интересной с точки зрения поставленной задачи. В ее решении я участвую по приглашению коллег. Соавторство в делах исследовательских – полезно не только для соавторов (осмысленное вдвойне, а то и втройне). 

В начале недели – успокоил снег: запахи из детства вдруг пришли, увы, ненадолго. 

Запаслась перчатками, масками, хлоргексидином. Через день – выхожу в ближайший магазин. Лимоны и куркума пропали, прочее – в изобилии. 

Томку Котомкина, хвостатого шотландского подростка, по утрам дразнит дворовая ворона. 

У Котомкина – аппетит о-го-го, но я запаслась. Ест, шерстинка шотландская, примуркивая за двоих. Само собой, к траве, купленной мною впопыхах и от переизбытка чувств (по Васе Ложкину: «Кто тут котика обидел?»), Котомкин доверия не проявил. Смотрел на меня, не на траву, удивленно. Завяла трава целехонькой… не усердствуй, одним словом, бесхвостая мамаша.

Каждый день, по телефону, говорю с родителями. Через день – с сыном. Все, тьфу-тьфу, соблюдают и здоровы.  

Связанное для меня платье (цвет, Боже ты мой, «пыльная сирень»!) выкупила дистанционно: забрать пока не могу, да и не надо пока. Эх, гражданка Никанорова, мы еще пройдемся по Абрикосовой. 

Collapse )

Ближе к октябрю, или Черпаком по голове...

Погода, конечно, распогодилась.  Да так, что тянет в музей. Например, в ГМИИ им. А. С. Пушкина. Я там давно не была, года два.  А «Оливера Твиста» Романа Полански я уже посмотрела.  Мальчик Оливер не видит зла. Поэтому он не может от него убежать: перемещаяясь во враждебном ему мире, он застревает в жутковатых картинах,  и жалеет всех... Принимая свой жребий,  он вместо добавочной порции каши, само собой, получает черпаком по голове. От гробовщика к приемщику краденого — к Феджину, учителю в школе юных воров. 

И рулет яблочный я тоже испекла. Из волшебных осенних яблок, привезенных с дачи С. А. Чудесные яблоки: в них — дух и запах обретенного дома. Яблоки и тыквы — это прорыв к детству. 

Вчера после работы зашла за книжками в букинистический. Среди унесенных домой книг — нужные для работы. Например «Необыкновенные собеседники» Миндлина, издание — первое — 1968 года. Роман Борисович Гуль, вполне справедливо обидевшись на Миндлина, не спускает воспоминателю нелестных характеристик, связанных с литературным узлом начала 20-х — с газетой «Накануне». Он отвечает Миндлину: ваши тяжелые (вымороченные) идеалы довели М. А. Булгакова до «Батума» («Я унес Россию. Гл. 2. Россия в Германии»). 

Интересная пьеса — «Батум». До сих пор нет к ней равнодушных. Будто мы все над ней так или иначе работали. Пытались, скрывшись за гадалкой, намекнуть о театре Антихриста. Да так уперлись в систему, что увлеклись... «Мнимые величины» Павла Флоренского — смыслообразующая для поэтики Булгакова книга. 

Collapse )

Ночной зритель

Посмотрела фильм В. М. Сторожевой «Путешествие с домашними животными».  Хороший сценарий и хороший фильм. 

Между сном, который не приходит, и какой-то чудной явью, снова Пушкин. «Моцарт и Сальери». Сомненье Моцарта: «А гений и злодейство — две вещи несовместные. Не правда ль?» Этот вопрос, обращенный к Сальери (якобы к нему), не утверждение. Ответом на него — тихий яд.

Моцарт прав. И правота его —  залог. Страшно выкупать.  Но так, через неизбежный этот выкуп, проложен всякий путь. 

Витгенштейн, увлеченный зачем-то (в научном дискурсе —  понятно, а так, простите, нет) советским экспериментом, прав: «Если под вечностью понимать не бесконечную протяженность времени, а безвременность, тогда вечно будут жить те, кто живет в настоящем».  Иначе — пустые пары. Как не разуметь этого? Содержание явное. Весьма благотворное для творчества. Как минимум.


Кира Муратова


Ушла из жизни Кира Муратова. Остались ее фильмы, значит она не ушла.  Умный, редкого дара человек, независимый.  С близкой мне точкой зрения на эту жизнь. Ниже — ссылка  на «Правила жизни Киры Муратовой». Так называется рубрика в журнале...


На больничном можно и нужно тихо работать. Что я и делаю, завернувшись в два пледа. Одно расстраивает меня сейчас: укроп на балконе какой-то хилый, расти отказывается. Холодно, а он, видимо, тоже не дурак.  

"Нелюбовь"

Посмотрела фильм А. П. Звягинцева "Нелюбовь". Хороший фильм. Всё соразмерно холодному объективу. Даже слезы зрителя (мои). В такой концентрации обыкновенного безумия жить нельзя. Но в кино и не живешь, слава Богу. Мальчика Алешу жалко, жалко скованных людей, куда-то рвущихся, ищущих не мальчика, а себя... в ловушке все. Зачем им телефоны? С кем говорить этим приземистым мамам, научающим своих дочерей по-разному и одинаково по-идиотски? А испуганной учительнице?
Опаздывает человек... опаздывает... никак себя не нагонит.

Самодостаточность -- слепенькая на оба глаза, без видимости себя в других (вспышками или постоянно, как умеется), это такой же миф, как верный рецепт приготовления для бессмертия собственных разумений. Уже потому карикатурный, что претендует на значительную роль. Даже когда мифотворец, простите, заткнулся. Он молчит, а его всего ненастьем обволокло. Красиво выражаюсь, чтобы избежать грубоватых слов. Совсем не тем обволокло, чем хотелось бы...

Верного рецепта нет, сколько себя в одиночестве не лелей: все комбинации отработаны, изучены и в каждой -- подвох, несколько подвохов, много подвохов, знанием из игры не спасешься. В историю никогда аккуратно не впишешься. В нашем фотоателье так: придешь в шляпе, гордый и с портфелем, но снимок на память получишь такой, какой у фотографа выйдет. Он не виноват: у фотографа свое лицо, оно у него тоже разное -- в зависимости хотя бы от освещения. Но какое ты увидишь? И увидишь ли.

И работоспособность, увы, не всякого обессмертит. К ней надо бы добавить что-то... небоязнь любви добавить -- сочувствия добавить бы, отпускающего и всегда принимающего, всегда только "да". Спокойное и уверенное: никогда не поздно начать с себя.

Не вообще любви добавить ("добрые мы, но времена злые, работа такая"), а любви здесь и сейчас, с оглядкой на вчера. Прошлого не стоит бояться, думаю. Тем более, его перешивать. Пересматривать прошлое -- это годится. В нем много интересных кадров. И закадровых сюжетов. В первую очередь, твоих, а не чьих-то. Не "ихих", а вполне личных.

Себя лепить лучше всего получается из собственных открытий (разум с сердцем договариваются до сопричастности друг к другу): лепить, не пользуясь учебниками по лепке, какими бы универсальными они не казались. Разночтения, как известно, отрезки одной судьбы.

Ночной незамысловатый домысел -- тоже не универсальный рецепт.

Служебный роман

Я раз в год пересматриваю фильм Э. Рязанова "Служебный роман": мне нравится этот фильм. Казалось бы, не может он мне нравиться, а нравится. Очень! Убедительны герои Мягкова и Фрейндлих. Их любовь утрясается в нечаянных декорациях. Статистическое учреждение живет хором, секретарша Калугиной вяжет шапочку, разведясь с мужем.Уютный мир.
Секретарше и ее мужу, не до конца разбежавшимся, не достает ребенка. Конечно.
Линии служебного романа живут, сгущаясь в репликах. В образах. Подробности "дочитывает" зритель. И я дочитываю, как зритель.
За исключением одной, не слишком понятной, линии -- Рыжова ("в жутких розочках") и Самохвалов, карьерист с опытом зарубежных командировок. Бывшие когда-то сокурсниками, эти двое теперь сведены -- подтасованы в советском графике, нарушаемом из-за арбузов и прочих продуктов питания, не дающихся советскому служащему тихо. Надо добывать в 70-х еду: без оголтелой сноровки нет еды в холодильнике. Очередь за птичьей тушкой надо отстоять. Муж Рыжовой в санатории, дети хотят питаться, это очевидно. Но... почему же Рыжова -- жертва?
Любовь студенческая, Рыжовой к Самохвалову, воскресла. Верю. Бывает. Никогда не возбраняется. Что же не ладится в сюжете "Служебного романа"?
Да, любовь занялась "спустя года", но... какого, извините, черта, Рыжова пишет Самохвалову почти публичные письма интимного содержания? В рабочих орудуя пределах, надрывается интимный эпистолярий: фон воскресшей "любви" -- слякоть, дождь. Еще стихи, составленные не для секретариата. За кадром.
Пишет Рыжова любовные письма к Самохвалову, а написав, передает через секретаря статистической конторы. Зная, что их прочитают, что карьеристу Самохвалову будет неловко. Зачем? По-моему, даже если адресат свинтус и прочее, это негуманно. Во все времена. Хоть в какие, хоть в советские.
Несчастная, глубоко замужняя, Рыжова ведет себя не самым, скажем так, лучшим образом. Она же не из клиники для душевнобольных Самохвалову пишет. Знает, что ему будет от этих писем. Неловко ему будет. Коллектив узнает, начнет шелестеть упрямо. И где же любовь Рыжовой к Самохвалову? Не понимаю.
Может, она его хотела, как говорится, отбить? Тут я пас. Возможно, забывчиво зайдясь, иные женщины так и поступают. Но это не любовь, не она. Из таких словесных сгущений выходят, минуя лирику, письма в партком -- примите меры, граждане, я здесь.
Тут не заплачешь, а как-то тесно.
Я плакала на прошлой неделе, прочитав фрагмент письма Лючии Джойс. Отец (всё женихи подыскивались да шубы покупались, но не Джойс-писатель виноват в дочерних завалах) долго не хотел верить, что Лючия не справилась с тем, что ей было отпущено. Невзначай перепало. Нечаянно. Это удивительный фрагмент. Из дома для душевнобольных к вам адресуется раскадрованная совершенно, но при этом цельная любовь. Все юнги опадают. Не под силу укутать такую жизнь в эпизод. Даже фантастам. Любовь всегда выходит сногсшибательной цитатой, добытой, но не обыгранной. Никто здесь не рискнет.

"Провидение" и косматый лакей

Вчера снова был час французского кино. На этот раз -- "Провидение" Алена Рене. Очень смешной фильм: старикан прекрасен. Хорошо, надо сказать, выспалась этой ночью. Много было работы, связанной с делами библиографическими, но успела все, что хотела успеть. Послушала музыку. Ответила на письма. Собрала бумаги в плетеный сундук, а то в доме ступить было некуда. Цветок пересадила: из маленького горшка в большой.
Поговорила с родителями.
Открыла "Евгения Онегина" -- для мгновенной подзарядки. Открылось: "Что ж? Тайну прелесть находила /И в самом ужасе она: /Так нас природа сотворила, /К противуречию склонна". Сон Татьяны, медведь -- косматый лакей... "лапу с острыми когтями ей протянул".
В подъезде, на подоконнике, разбитый глобус: две молочные половинки, черный вопрос-подставка, бумажная шкурка-карта, примятая, лежит в углу. Как жаль. Нет, не глобуса, человека.
Утром солнце, и небо яркое...

Вечером...

Вечером перечитала биографию Сэлинджера. Он был против экранизации "Над пропастью во ржи". Невозможно сыграть -- действительно невозможно. Мистика открывается в самых простых вещах, в очевидном. И уж точно она не может быть управляема человеком, его нехитрой математикой: сопоставил и вот оно, иррациональное... открылось. Метод сопоставления работает только с рациональным. Оно нам дается в результате анализа, мы его получаем (за неимением иных результатов). Иногда хочется отказаться от сопоставлений и видеть только то, о чем тебе говорят. Зреть, так сказать, в самую сердцевину. Но здесь нужен навык, он формируется одиночеством. Полным и защищенным.