Category: производство

Category was added automatically. Read all entries about "производство".

Мечта Ольги Роговой, или Обыкновенный фашизм

В газете "Комсомольская правда" за 1927 год* мне встретилась заметка неизвестного автора "Ольга Рогова отравилась из-за юбки".  Такие жестокие тексты даже в советской прессе времен борьбы с "троцкистской гадиной" встречаются редко. То есть, встречаются и жестче, но мера подлости, как правило, вплетена в обобщающий  идеологический чистоган. В поток. А тут - бытовой случай, который взялся описать неизвестный корреспондент. Задача перед корреспондентом стояла прямая - осудить Ольгу Рогову. Боюсь, что эту задачу ему поставил не редактор, журналист сам взял такой осуждающий  "угол". Идет борьба комсомольцев с мещанством, надо бороться.  Надо выявлять, клеймить и проч.  Журналист, не знаю, право, какая мама его родила,  осудил. И как.
Сюжет этой истории прост и страшен. Некая Ольга Рогова, глупая девочка, работала ткачихой на фабрике "Красная заря". Жила в фабричном общежитии.  И была у Ольги Роговой плисовая юбка. Единственная. Еще были две кофточки, но главное - юбка. В ней она ходила в кино с поклонником, с Жоржем. Смотреть, конечно, какую-нибудь американскую фильму. Ольга Рогова часто говорила подругам-ткачихам, что хочет бросить работу на фабрике и стать конторщицей. С осуждения этой мещанской мечты начинает корреспондент свой текст. Мол, хотела такая-сякая изменить рабочему классу. Хотела в плисовой юбке бумажки конторские перебирать.  И это когда вся страна соблюдает "интересы революции".  Понятно, что девушки-ткачихи не любили свою подругу сразу за все: за мечты о конторской работе, за поклонника Жоржа и за плисовую юбку с двумя кофточками. Проще говоря, завидовали. Об этом, конечно, корреспондент не пишет. Держась исключительно классовой основы, он подгоняет под нее всю мерзость происходящего, расставляя такие акценты, что хочется посмотреть на этого корреспондента в старости, если он до нее дожил (может, фотография осталась от человека).
Короче, украли у Ольги Роговой ее плисовую юбку, и две кофточки тоже украли. Не в чем теперь пойти с Жоржем в кино. Девушка безутешна, рыдает. И тут лучшая ее подруга предлагает ей отравиться.  Вызывается помочь: девушки идут и покупают уксусную эссенцию.  Затем возвращаются в общежитие.  Все товарки уже в курсе, что Рогова сейчас будет травиться, никто не останавливает. Корреспондент "Комсомольской правды" пишет: "Тогда все оставили ее в комнате, и Рогова, оглянувшись, гримасничая, выпила эссенцию".  А как еще она могла совершить самоубийство? Эта мещанка, предатель фабрики "Красная заря"? Только  "гримасничая".  Перед кем? А просто так. У журналиста перед глазами крутится своя фильма: в ней нет места мещанским мечтам.
Ольга Рогова умирает. Вопрос: кто же украл плисовую юбку и две кофточки, единственное, что хоть как-то украшало жизнь этой несчастной ткачихи, не мучает корреспондента. Заметка вообще не об этом. Она  о том, что таких, как Ольга Рогова,  не жалко.
*Ольга Рогова отравилась из-за юбки : подруга купила ей яду // Комсомольская правда. 1927. 23 окт. (№ 243). С. 4.