Category: россия

"Три рубля" и чай с яблоками

Больничный лист пока не закрыт. Сплю много, пью чай с яблоками. Смотрю и читаю. В частности, рассказы И. А. Бунина. 

В частности, рассказ "Три рубля" 1944 года. Из поздних. В рассказе этом, с яркими и быстрыми фиолетовыми молниями по краям и внутри события, рослая девушка в коричневом гимназическом платье отдается незнакомцу в номере уездной гостиницы. За три рубля. Голодная, незнакомец (в рассказе -- "я") кормит ее булкой, большеногая, с серьезными глазами и сиреневыми губами. В описании внешности героини, как часто бывает в рассказах Бунина, не последнее место занимают ноги. Здесь -- "пропыленные смуглые девичьи ступни".  Сблизившись с рослой девушкой, незнакомец жалеет и любит ее внезапной любовью, утром они говорят и не могут наговориться, и целуют друг другу руки... и не расстаются. 

Он и она, бедностью доведенная до несвойственной ей роли, уезжают в Ялту, живут там осень и зиму, а весной она умирает от туберкулеза. Он хоронит ее на местном кладбище. Рассказ, который является воспоминанием героя о давно прошедшем,  заканчивается крестом на могиле, одной из самых дорогих для повествователя: "И я уже больше никогда не увижу его -- бог милосердно избавил меня от этого".

Collapse )

Стрижев овраг

Места расстрелов и захоронений тех, кто был репрессирован в 20-е и 30-е годы в Ульяновске, известны (см.: http://ulpressa.ru/2013/01/25/rasstrelnyie-ovragi/). Таким местом, например, был Стрижев овраг. Возможно здесь когда-нибудь -- хотелось бы, чтобы скорее -- будет поставлен памятник жертвам сталинских репрессий. В августе мой отец и Владимир Гуркин побывали на этом месте: из Москвы приехала женщина, родственники которой были расстреляны в период борьбы с "врагами народа". Папа и Владимир Александрович показывали ей Стрижев овраг (фотографировал В. Гуркин).







В марте месяце

Утром отправила посылку друзьям. Потом -- в Химки, по делам булгаковским. Снова подшивки, но уже доборы, уточнения. Какое счастье, ей богу, что скребу по газетному дну лапками. Квартира опять вопиет: надо делать уборку. Займусь завтра уборкой, совестясь тревожно, что быт мой таков. Несуразный быт, простите за кокетство (как бы). Дальше -- снова Михаил Афанасьевич. Допишу текст, обещанный Э. А. Надо складывать еще один текст -- про "Дни Турбиных" в Ашхабаде, и быстро.
В Твери вышел сборник, посвященный памяти Т. Ищук-Фадеевой. На следующей неделе заберу его из РГГУ. В сборнике -- мой текст тоже: Каганский, снова он. Усердствую по мере сил, но понимаю, это не конец еще. Не середина даже. Это только начало.
Сыну звонили из военкомата. Хотели вручить повестку. Но отсрочка еще не кончилась, учится мальчик. Подождем с призывом до осени, надеюсь.