Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Орляк обыкновенный

В выходные работала.

Сегодня назначила себе выходной: получила вечером пять килограммов соленого папоротника — Pterídium aquilínum.  Из Красноярского края. И три килограмма белых грибов. Из нижегородских лесов. 

Орляк, из одного пакета мною изъятый, пока вымачивается, в сменных водах холодных...

После третьей сменной воды — могу сказать: орляк съедобен. Не горчит, соль воде отдает, мягкий до отрыва стебля — собран в нужном состоянии. 

В Сибири, само собой, все свежее, особенно летом.  Конечно, мы об этом осведомлены. Но как-то надо нам, подмосковным потребителям, связь с  сибирской пользой держать.  Сгодится нам и соленый, красноярский папоротник-орляк. 

Посмотрела три фильма: «Самый пьяный округ», «Враг государства» — впервые, и «Афера Томаса Крауна» — в какой-то десятый раз.  Все три, конечно, достойны просмотра, хотя бы по сценарной части. 

И еще четвертый посмотрела, будь он неладен.

Четвертый фильм — сняли наши, видимо вгиковские, ребята. Называется «Зоология». Его я, в ночь с воскресенья на понедельник, решила посмотреть на платном канале «Старт».

И фильм этот меня просто взвинтил. Кто же это сценарий писал? Понимаю, ВГИК выпускает не Пригова и не уважаемого мною Арабова, до сих пор существующего в роли профессора данного вуза: но что же это за херня?  

И кто же этот бред под камеры поставил?  Ведь нашлись же средства.

Collapse )

Дом отдыха в Рузе

Дом отдыха в Рузе

В детстве я хотела поехать с родителями в отпуск. К морю, например. Или к реке. 

В городе Ульяновске, в котором мы с родителями жили, две реки: Волга и Свияга. Ехать к реке, получается, как-то глупо: считай, к реке ты уже приехал. 

На Свияге мы с мамой ловили рыбу. Моя мама, это я понимала и в детстве, человек особенный, не как все. 

А какие – все?

Чужие мамы были детские. Они были сродни, как я тогда думала, настоящему детству, счастливому и, увы, не моему. 

Чужим мамам нравилось печь пироги с капустой, пропускать через мясорубку лук и добытую в очередях говядину. От них не пахло, но веяло чистыми простынями и налаженным бытом. Какими-то рабочими папами от них веяло, накоплением постепенным, уверенной поступью будущего: всё — ради детей. 

Конечно, я мечтала о таких вот, самых простых, родителях. И одновременно удивлялась своему везению: мои мама и папа – не как все. 

Они — не такие.

Мой папа все время что-то создавал на кухне: эскизы костюмов, декорации, копии для музея Ивана Гончарова, по лекалу, по бумаге, состаренной марганцовкой. Мама ему читала. Иногда они ссорились. Бывало, ссорились так, что я пугалась: почему мои родители так окольно и убористо подбираются к такому публичному делу – к театру?

Совсем не детская моя мама любила ловить рыбу, играла в шахматы, с говядиной в нашем доме было плохо. Из Свияги мама вылавливала подлещиков – звенел звонок на донке. Я смотрела на мутные воды Свияги с ужасом, плавать я тогда не умела: только ступи – уходишь в илистое зыбкое дно. 

Collapse )

Ему не жить, или Захотим, можно пальцем отковырнуть

После очередного похода в театр («Мужья и жены», МХТ) я зашла в магазин — за яблоками, хочется яблок, и за сигаретами.  

Сигареты я покупаю, спеша домой после рабочего дня, в поселковой табачной лавке. Если возвращаюсь домой поздно, то покупаю я их в придорожной Москве, в магазине «Цветы». 

В «Цветах» существует, прижавшись к правой стене, аккуратный табачный киоск. 

Пока продавщица сигарет маялась с пятитысячной купюрой, всегда подозрительной, если юноша случайный и розовощекий ее в табачную лавку принес, за мной образовалась очередь — небольшая: двое, видимо, сослуживцев, рассуждающих о том, что какая-то их халява — кончилась. Так как халява, увы, не может не кончится. 

Что тут скажешь. Да ничего.  

Вспомнили эти двое о китайском вирусе -- саспенс держит человека-сапиенса в анекдотическом состоянии:

— Алкоголь все расщипляет, даже табак. Вирусы от него тоже дохнут, любые. И этому, если бухнул, не жить. 

— Нам не грозит...

Вспомнила «Ярмарку в богадельне» Дж. Апдайка: «А ни хрена, захотим, можно пальцем отковырнуть». Не слишком я к этому тексту привязана, к тайнописи этой печальной. О себе вычитывает человек, но никогда, ни в каком возрасте, почему-то не доходит до собственной сердцевины цинизма.

Может, и хорошо, что не доходит: не всякое заблуждение — уму противно. 

В магазин «Цветы» завезли розы, тюльпаны... открытки с надписью — «Я люблю тебя».