Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

Мальчик-хулиган


Ехала домой в Быково в переполненной электричке: в интернете, первой ссылкой, анекдоты. На все меня не хватит никогда,  и не посягаю — плавник в сухих руслах не нам собирать, но один, короткий, мне понравился.

Мальчик-хулиган пять дней не мог попасть домой. Он звонил в дверь -- и убегал...

Весь разлад мира (мира детей, взрослых — всех подсознаний)  — в двух предложениях. Звонил и убегал, эх ты какой,  хулиган-мальчик.  

Источник: https://humus.livejournal.com/

Красный носик

Так называются помидоры — Красный носик. Купила несколько штук. Ничего, с зелеными семечками внутри. 

Продолжаю смотреть «Новый журнал» — уже 1970-е. С книгами Л. Ржевского закончила. 

Вечером зашла в книжный магазин, попались мне две последние — недорогие книжки: переписка К. И. Чуковского и Ю. Г. Оксмана (издана в 2001-м), ее я уже подарила; и «Переписка Льва Шестова с Борисом Шлёцером» (2011), эту еще не подарила, но подарю.  

Статью «Михаил Булгаков в Новом журнале, 1942 — 1969» приняли к публикации, что приятно.   

Вчера ночью искала в электронных собраниях открыток картинку, чтобы вставить в поздравительное письмо, у сына день рождения. Не знаю точно, зачем мне это понадобилось (и не нужно мне этого, видимо, знать), но я решила, что отправлю письмо непременно с открыткой. 

Изучила ассортимент. Приобрела некоторые знания о массовой культуре. Открытки делятся на две группы —  для женщин и для мужчин. Я сосредоточилась на тех, которые для мужчин. Выяснилось, доминирующих поздравительных сюжетов всего два. Иногда, в некоторых деталях, они совпадают. 

Первый:  бутылка, бокал, сигара и пачка долларов (вариант — корзина с отечественными купюрами). Второй: машина иностранного производства (чаще всего — внедорожник) или мотоцикл, на средстве передвижения — легкая девушка в купальнике, в концертных туфлях (вариант — в сапогах), улыбается глазами так, что, мол,  все само заводится... не волнуйтесь. Вот эта девушка и деньги — и есть бродячие детали, перемещающиеся из одного сюжета в другой. 

Collapse )

Не слепая

Гонка с выгонкой рабочей утихла слегка. Сегодня вечером заговорились в кафе с приятельницей. Возвращалась поздно, в электричке безобидно дебоширили пьяные. Их пятеро. Татуированные руки, смятые пластиковые бутылки, слово "докажу":
-- Хочешь, я докажу, что ты ...
Вот этого -- не надо. Перемена места. Возможности другой, незапланированной жизни. Пугает перемена и наступает. Как-то одну мою знакомую спросили:
-- Вы кого бы в мужья выбрали, если из двоих: Толстого Льва Николаевича или Достоевского?
Она, не задумываясь, ответила:
-- Их -- только читать.
Счастливая была женщина. Не просто самодостаточная, умная. Доброты какой-то несусветной, хотя многие считали ее заносчивой. Не знали по-настоящему. Мне вот повезло: нет ее уже на свете этом, а живется -- от нее.
Воспоминание: мы идем в театр. Она мне говорит:
-- Буду отовсюду присматривать за тобой. Отучайся сутулиться, куришь много.
Я говорю:
-- Скучно это, присматривать. Когда все уже видел.
Она говорит:
-- Кажется, что видел, на самом деле не видел, а разглядывал. Разницу понимаешь?
Я отшутилась:
-- А как же. Не слепая.
Она дала мне совет, рецепт для жизни:
-- Не знаешь, куда... прыгай в детство. Если схватили за пятку, дергай ногой и группируйся в прыжке.
И показала, как надо группироваться. Очень смешно. Но правда...

Англичанин?

Еду я вчера в вагоне метро. Еду в РГАЛИ. Вагон почти пустой. Рядом со мной, через расстояние незанятого места, притулился человек в ботинках цвета цирковой шерсти. В руках у него лыжная палка. Лыжная палка -- в трех местах -- украшена изолентой: белой, синей, красной. С патриотической, значит, выдумкой.
Я, пропадая в рабочем декабре, задумалась основательно. Задумавшись, вдруг решила, что проехала нужную мне станцию метро -- "Водный стадион". И метнулась, мол, не моя ли остановка...
Человек в ботинках цвета цирковой шерсти сказал, наклонившись к моему уху:
-- Войковская. А вам какую?
Я говорю:
-- Водный стадион.
-- На тренировку? -- поинтересовался человек в ботинках.
Отвечаю (приблизившись к его уху):
-- В архив.
Находчивый мой спутник тут же спросил:
-- Англичанин?
Род мой исключительно женский, я слегка растерялась. Но, растерявшись, тут же нашлась. Говорю:
-- На этот раз -- наш человек.
Человек в ботинках кивнул и спросил:
-- Нет ли мелочи? На сигареты.
Дала ему мелочь. Он ее припрятал, не глядя, в карман. И направился к дверям. У дверей стояла высокая девушка в норковой шубе. Он что-то ей говорил, балагуря с удовольствием. Общался у дверей. Когда поезд притормозил у станции "Водный стадион" и двери открылись, человек в цирковых ботинках, обернувшись, сказал мне сурово:
-- Подъем.

Обиды нет, или Чем пишутся рассказы

Тут мы поспорили с моим собеседником. Он, послушав радио, меня подзуживал: "Чем у женщин рассказы пишутся? Обидой пишутся?" От любопытства подзуживал, и от привязанности к нашим редким разговорам (чаще не получается). Эх, я воспарила -- пух и перья. И скучные гвозди. Занудство мое фирменное. Но я думала об этом: есть ли в том, что я пишу, обида? Нет. Ее нет.
Рассказы пишутся отстраненностью от себя. И, пока пишутся, от читателя. Они -- переживание, рассеянное в словах. Вторая жизнь. Или первая. Жизнь в слове. В смысле. И видит Бог не то, какой я хороший, а то, как сохраняется Его подобие. С трудом сохраняется.
Сложить текст, а не состряпать, умывшись слезой, донос, может не всякий. Но всякий может попробовать не писать доносы, не рассуждать о ком-то, подстегнув к чужому делу обрывки сплетен и наблюдений за чужой композицией, в которой никто не хозяин и в которую лучше нос не совать (люди, наплевав на ранжир, иногда кусаются, и не только в метро, но я не кусаюсь).
Но как быть с обидой, с гневом на обидчика и с жалостью к себе?
Ни один рассказ я не написала от обиды, нанесенной мне кем-то. Постороннему меня трудно обидеть, но я легко раздражаюсь -- тогда, когда мне говорят (бывает, не словами даже): ты будешь делать то-то... Нет, отвечаю, не буду. Или деньги за "то-то" сулите -- начинайте разговор с финансовой ясности, или разговаривайте нормально, держа себя в порядке, а не на гребне безумного соревнования. Можно и совместить эти два непременных условия. Не уламывайте сущего. Вот я этого девиза придерживаюсь, и давно. Смотрите на человека, а не на себя, если хотите мира и результата. Если хотите (по-настоящему) к чему-то или к кому-то прийти.
На близких я не обижаюсь, потому что я их люблю. Сама -- не ангел, хуже всякой заразы бываю. Не обида ведет пишущего, а боль в чистом виде. Боль моя углубляет мою свободу, обида -- свободу ограничивает: она, как известно, всегда диктует.
Тот, кому ты нужен, будет с тобой. Надеюсь, без обид.

Ночь

Горят свечи -- почти все опали теперь. Подвывают книжные надежды -- из какой-то сказочной силы. Сегодня был особый день. Его уже никакая служба небесная и подкорковая не переименует. Но и она -- его запомнит. Со всей возможной открытостью. Так бывает. Такие дела. И не такие.
Рассказ примерила в электричке, потом -- окружила меня звонками и письмами услужливая жизнь. Освободился новый (старый) сюжет. Завтра продолжу.
Название рассказа -- смыкается с очевидной утратой. Нас подгоняют нечаянно, а мы не сдаемся, как нас не вымучивай.
Ну такие дела, такие. Других у нас нет.

Вомбаты напоминают о себе и советуют...

Проводив Вовку в Ульяновск, села за компьютер. Работа, увы, идет вяло, отвлекаюсь не только на переписку с друзьями и коллегами, это, кстати, приятное отвлечение, но и на всякие дурные посылы -- их канцелярия заоблачная диктует: провоцирует, не иначе. Например увидела в ФБ рекомендованную кем-то публикацию, озаглавленную "Не напоминайте о себе". Текст снабжен фотографией двух вомбатов. Это такие сумчатые, похожие на медведей. Опознала вомбатов мгновенно, так как читала и перечитывала в детстве Дж. Даррелла.

Один вомбат, который побольше -- само собой, это самец -- тянется к другому вомбату -- самке, застывшей в лучезарном и смиренном ожидании. Эта картинка -- типа итог. Мол, если следовать советам, изложенным в тексте рекомендованной публикации, ваш вомбат придет к вам (когда-нибудь и в конце концов). Сидите только тихо. Займитесь, ёлки зеленые, чем-нибудь.

Читаю текст и понимаю: он, вроде, призван вразумить навязчивых людей, упорно стремящихся внедрить себя в чужую жизнь. Здесь ключевое -- в чужую. Ну, я сама таких сторонюсь. Я вообще -- за свободу, даже в любви. Прошу понять меня правильно, свобода -- это когда люди друг другу доверяют и нуждаются друг в друге (или не нуждаются, но при этом не фальшивят: стилистика нами правит), когда они, при всех различиях и разницах больших и малых, неизбежно и глубоко свои. Так бывает. Бывает и не так. По-разному, одним словом, происходит стремление к симфонии. И печалей много на этом пути, чего там, увы. Иногда что-то понял, по себе знаю, а поезд уже ушел. Совсем, вместе с перроном. Иногда условный вомбат заиграется в данных ему возможностях так, что уже и не ждет его никто... а он привык, чтобы ждали. Характер у вомбата портится от таких откровений жизни. Он начинает видеть в отвязавшихся от него предателей: а я, а ты... ну и так далее. Короче, напоминать о себе или нет? И если да, то когда? А если нет, то почему? Такие вопросы я зачем-то взялась решать, имея десять минут на перекур. Ничего, да? Только бы не работать.

Ответ я нашла. И он такой: если вам о себе напоминают -- с разной частотой, но более-менее постоянно, а вы при этом чувствуете или даже знаете, что ответить тем же не можете, так как боитесь оказаться назойливым и вообще попасть в смешное положение, ведь вас, похоже, вызывает абстрактный Таймыр -- всего лишь, то спросите себя: какого черта? Тут, если это касается дел подлинно сердечных (даже вомбаты способны это унюхать), хорошо действует правило А. А. Венедиктова -- у вомбата 17 секунд для принятия решения: впускает он вас в свою жизнь и себя -- в вашу, или всё, занавес. (В дружбе, похоже, тоже бывают такие мгновенные фиксации, и все потом проще в ней: и принимать, и ругаться вдрызг, и любить со всеми потрохами.) Отползайте вежливо, но бегом. И никогда о себе не напоминайте. Особенно изощренный вомбат (у него, может, сто пятьдесят непрожитых жизней в голове, а несовпадение многих непрожитых с проживаемой одной нервирует), улучив свободную минуту, как бы не поверит в то, что он сам заложил в этот таймырский фундамент: он снова начнет напоминать о себе, стараясь вернуть вас в привычный ему сценарий. Но если у вас к нему что-то есть или было, оставьте этого вомбата другим вомбатам. Аминь.

Напоминайте о себе тогда, когда вы знаете, что сто кривых верст и сто лет, и всем по сто -- не выведут вас из жизни этого человека, и его -- из вашей: это касается и любви, и дружбы, и того, что бывает редко: когда молчание вдвоем -- не поет об "осеннем марафоне", когда не падаешь, не спотыкаешься (безутешно элементарное вранье), когда ты сам себе, не совпадая/совпадая с другим, не мешаешь. Значит, этот поезд -- наш. И поехали. Куда глаза глядят. С вомбатами или без.

Илья

В понедельник, после похорон Ильи, кто хочет и может -- приходите его вспомнить. Адрес: Ленинский проспект, дом 93, кв. 250. Вход в подъезд, в котором квартира Ильи, не со двора, а с Ленинского. Если спиной к проспекту, подъезд слева. Как добраться: от метро "Октябрьская" (кольцевая) троллейбусом № 33, маршрутками №№ 62, 553м.
От метро "Университет" -- троллейбусом № 28 (до конечной), маршруткой № 551м (тоже до конечной). Потом по светофору -- на противоположную сторону Ленинского и направо: второй дом -- дом Ильи. Если запутаетесь, звоните.

Лабиринты весеннего шпика

Утром отключился интернет. Потом, в ожидании электрички, я вдруг мысленно увидела себя на крыше, смотрящей на ночной город. Точнее, город был фоном -- для большого мыльного пузыря, на котором ухитрялся и горбился шахматный конь. В электричке, простое совпадение, веселая тетка продавала разноцветные бутылочки с мыльной жидкостью. Продавала и обещала, что "из одной можно напыхать много мыльных пузырей, таких же -- все помнят -- как в детстве". Девочка, сидевшая напротив меня, просила родителей, вертясь между ними: "Купи, купи, купи".
Вышла из ГАРФ, где-то впереди -- родительское собрание в колледже. Думала, тридцати минут мне хватит, чтобы добраться от Фрунзенской до Новослободской. Ошиблась! Добиралась час, так как внезапно совсем потерялась в метро: давно такого со мной не было. Перегруз, как говорит один мой друг. Да, если бы я была объектом слежки весенних шпиков, они бы меня проклинали, а я бы их хорошо запутала. Оторвалась бы от них нечаянно, но все равно вывела бы к колледжу.
После собрания я звонила сыну и "крутила ему хвоста" за всё сразу и на будущее: мать -- это что-то. А потом я решила, что поеду не как обычно -- до "Выхино", а до "Комсомольской", и поехала. Шла, выбиваясь из общей текучести, медленно. Слушала, как вместе со мной идет жизнь, в толпе. За моей спиной вдруг кто-то сказал: "Если вы ищете билетные автоматы, то они впереди". Обернулась. За мной шел худой и неприметный человек, держась от меня на расстоянии, выдерживая его неслышно. Ему, видимо, как и мне, тоже хотелось домой.

Лучшая пыль

Гранат съеден. Вовка спит.
Дома кавардак: бумаги, карточки, цветные листочки -- напоминания о делах булгаковских. Закрываю год не перечислением (соблазнительно перечислить, но держусь). Закрываю год продолжением: доделать, довести.
Натура, замечаю, тревожна. Фон нахрапист, контекст убог: любовь к детям соседствует с крайней жестокостью к детям подросшим. Пример? Из свежего, из сегодняшней ночной электрички.
В электричке женщина в черных лосинах рассказывает мобильному телефону (она выпила хорошо, говорит громко):
-- Ты не представляешь, увидел бы -- умер бы живой... такая война. У начальницы сегодня день рождения, она вычислила ее! Матрену эту! Он с ней спал восемь лет! Понимаешь, ..., пыль какая наступила... она их вычислила: мужа и любовницу. Мы ее, Матрену эту, отмудо...ли, чтобы она к чужим мужьям не лезла. Такое было... ну... ты понял уже, ты по голосу меня узнаешь.
Незамысловато летаю над чужой свалкой -- с вопросом: интересно, где в это время был кавалер, то есть муж той самой начальницы, восемь лет, если верить пьяной свидетельнице, грешивший с изувеченной коллективно Матреной? Его, видимо, не тронули. Он нужен живым. В этой бойкой нужде -- его деликатное спасение, его непричастность.
И, та же женщина, вдруг перейдя на нежный лепет:
-- У Катюшки какой размер? Лапка выросла уже? Я ее зацеловала по скайпу.
Как хотите, но эта пьяная борьба -- не за мужчину даже (если в зоологическом раскладе, не за самца). За что-то другое. За бесполое что-то. За то, чего не сыщешь в грубой природе. За статус может быть? Нет.
Думаю, за мечту пьяные бабы примучили многолетнюю любовницу. За нее, глянцевую, вступились, не иначе. В этой отчаянной борьбе все лучшее, увы, достается детям.